noize mc пойми я такой какой есть
Noize MC — Я=Я
Пойми — я такой какой есть и мне другим не стать
Мой тебе совет, не пытайся меня менять
Я не пластилин, чтоб из меня лепить то, что ты хочешь!
Не устраивает что-то? Разговор окончен!
Ты снова врешь, говоря что я тебе не нужен,
Да, конечно, тебе нужен кто-то намного лучше.
Я и твой идеал, пол и потолок
Я не такой как должен быть с головы до ног.
Ну почему тогда со мной ты до сих пор вместе?
Если вокруг так много тех, кто тебе интересней?
Ты мне твердишь опять: ты должен то, ты должен это…
Хочешь закат вместо рассвета, зиму вместо лета.
Кому я должен всем прощаю, в том числе тебе!
Пойми — не будет никогда твоих побед в этой борьбе!
Я — это я, а не тот кого ты видеть хочешь,
Ну а мириться будем позже..Сегодня ночью…
Ночь снимает с наших лиц недовольства маски
Не одна сотня страниц еще до развязки…
Завтра снова будет день недовольных взглядов
Нам расстаться просто лень…Мы проснемся рядом….
Твои глупые вопросы, мое молчанье,
Приписывание мне каких-то обещаний…
Так ты выясняешь отношения сама с собой,
Выдавая монологи по полчаса длиной.
Неужели ты не видишь, мне просто все равно,
По-моему любой бы это понял, уже давно…
Сколько раз ты говорила, что от меня уходишь?
Только за последний месяц раза четыре вроде.
А что потом? Звонки твои же среди ночи,
Мол скучаешь, оставаться одна не хочешь.
Я же прекрасно знаю цену всем этим скандалам:
Покричала, устала, опять зовешь под одеяло!
Все также как и прежде: на полу одежда…
А завтра снова слово за слово как ком снежный.
Хватит пытаться приковать меня к себе цепями!
Мы с тобою никогда не поменяемся ролями!
Ночь снимает с наших лиц недовольства маски
Не одна сотня страниц еще до развязки…
Завтра снова будет день недовольных взглядов
Нам расстаться просто лень…Мы проснемся рядом….
Текст
Ночь снимает с наших лиц недовольства маски
Не одна сотня страниц еще до развязки.
Завтра снова будет день недовольных взглядов
Нам расстаться просто лень. Мы проснемся рядом.
Твои глупые вопросы, мое молчанье,
Приписывание мне каких-то обещаний.
Так ты выясняешь отношения сама с собой,
Выдавая монологи по полчаса длиной.
Неужели ты не видишь, мне просто все равно,
По-моему любой бы это понял, уже давно.
Сколько раз ты говорила, что от меня уходишь?
Только за последний месяц раза четыре вроде.
А что потом? Звонки твои же среди ночи,
Мол скучаешь, оставаться одна не хочешь.
Я же прекрасно знаю цену всем этим скандалам:
Покричала, устала, опять зовешь под одеяло!
Все также как и прежде: на полу одежда.
А завтра снова слово за слово как ком снежный.
Хватит пытаться приковать меня к себе цепями!
Мы с тобою никогда не поменяемся ролями!
Ночь снимает с наших лиц недовольства маски
Не одна сотня страниц еще до развязки.
Завтра снова будет день недовольных взглядов
Нам расстаться просто лень. Мы проснемся рядом.
Перевод
The night takes off with our faces discontent mask
More than one hundred pages before the denouement.
Tomorrow will be day again disgruntled attitudes
We are just too lazy to leave. We will Wake up next.
Your stupid question, my silence,
Attributing to me any promises.
So you find out the relationship with myself
Giving monologues for half an hour in length.
Can’t you see I’m just like whatever,
I think anybody could understand that, long ago.
How many times have you said you were walking out on me?
Only last month, four times like.
And then what? Your calls in the night,
Supposedly bored to be alone don’t want.
I know the price of all of these scandals:
Shout, tired, again I’m under a blanket!
Still as before: clothes on the floor.
And tomorrow, again word for word like com snow.
Stop trying to tie me with chains!
You never switch roles!
The night takes off with our faces discontent mask
More than one hundred pages before the denouement.
Tomorrow will be day again disgruntled attitudes
We are just too lazy to leave. We will Wake up next.
Noize MC: «Меня бесит, когда люди лезут со своим видением мира в мою жизнь»
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
За прошедший год Иван Алексеев, он же Noize MC, выпустил новый альбом Hard Reboot, записал песню на стихи Осипа Мандельштама, сыграл в мюзикле «Джульетта и Ромео» и так и не выступил в некоторых городах из-за отмены концертов. M24.ru пообщался с Иваном о детских ожиданиях, изматывающей рутине, жестокости и переживаниях за группу.
В начале декабря мы публиковали материал, в котором Noize MC гулял с нами по Московскому зоопарку и рассказывал о любимых местах в городе.
– Пару месяцев назад, когда вышел альбом Hard Reboot, во многих интервью ты рассказывал, что пластинка символизирует переходный период в твоей жизни и творчестве. Что-то изменилось за это время?
– Все продолжается. Как только я начинаю думать, что Hard Reboot закончен и переходный период позади, судьба подкидывает новое «дано», приходят бесконечные апдейты, обновления неизбежны. Это никогда не закончится, и поэтому я уже внутренне расслабился по этому поводу.
– Заглавный трек Hard Reboot ты исполняешь с американским рэпером Astronautalis на английском языке. Тем не менее в начале песни звучит музыка, очень похожая на русский фольклор.
Мне очень понравилась мелодия, я записал ее на айфон и сделал минус, когда мы вернулись домой. Он полтора года лежал без дела, а когда мне предложили посотрудничать с Энди (Энди Ботвелл, он же Astronautalis – M24.ru ), я быстро придумал припев и свой куплет на английском.
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
Интересно, что в этнической музыке (неважно, о каком народе идет речь) часто используется пентатоника – прием, когда музыкальные элементы, которые делают композицию минорной или мажорной, намеренно убираются. В итоге становится непонятно – мелодия грустная или веселая. Настроение музыки зависит от того, как ты сам ее обыграешь. У меня при обработке получилась какая-то надрывная, минорная история. И, наверное, поэтому получилось очень по-русски. Действительно похоже на пение русских бабушек.
– Ты записал песню «Сохрани мою речь», основанную на стихотворении Мандельштама. Это будет саундтрек к фильму Ромы Либерова о поэте. Было довольно неожиданно узнать, что вы делаете что-то вместе.
– Там не только я из музыкантов. В этом проекте еще участвует Баста. Он будет делать песню, основываясь на стихотворении, которое в итоге стоило Мандельштаму жизни. Это стихотворение «Горец»: «Мы живем, под собою не чуя страны, наши речи за десять шагов не слышны…» Я так понимаю, Баста исполнит его в Ноггано-ипостаси.
– К оригинальным строкам Мандельштама ты дописал свой текст. Не было ощущения, что ты делаешь что-то не то?
– Понимаешь, я не думаю, что кто-то из рэперов комплексует по поводу, того что он засемплировал Бетховена «К Элизе», и у него сейчас не получится стать вторым Бетховеном. Эти переживания как-то за скобками (смеется).
Естественно, огромное количество эстетов будет вертеть носами и говорить: «Мы хорошо видим, где Мандельштам, а где не Мандельштам». Я как-то по этому поводу не переживаю. Песня сама за себя все скажет. И знаешь, есть люди, которые считают, что песни Цоя перепевать вот этой группе можно, а вот этой нельзя. Все понятно с такими людьми.
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
– Мандельштам неочевидный, очень сложный для восприятия рядового читателя поэт, и, мне кажется, ты в хорошем смысле упростил его стихи.
– Ты сам считаешь себя поэтом? Я не могу представить песню Noize MC, в которой музыка будет важнее, чем текст. За исключением, конечно, полностью инструментальных композиций, как, например, Safe Mode с последнего альбома.
– Текст очень важен для меня, конечно. Русскоязычное пространство требовательно к слову. У нас как-то была беседа с Дмитрием Конновым, главой Universal Music Russia, когда мы с ним еще работали, и Дмитрий высказал мысль, что в России всегда работает текст, а не музыка. Причем это не означает, что текст должен быть хорошим. Он может быть плохой, тупой, смешной, в плохом смысле смешной, но дело именно в нем. То есть если российская песня становится хитом, то дело в тексте в девяноста девяти процентах.
– Есть ощущение, что социальная роль современных музыкантов, которые высказываются на проблемные и актуальные темы, близка к роли того же Мандельштама и других поэтов Серебряного века, например.
– Да, безусловно. Как раз поэты Серебряного века – это своеобразные рок- и рэп-звезды своего времени. Они выступали на публике, читали стихи – это был такой самодостаточный перформанс, рок-концерт. Зрители испытывали при этом очень сильные эмоции. Причем если брать Маяковского и вообще футуристов – ну это же панк-рок на самом деле. Они эпатировали публику как могли.
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
– Кстати, в последнем альбоме ты впервые сотрудничаешь с поэтами – Верой Полозковой и Мариной Кацубой. Какие краски это придает альбому, становится ли он более лиричным?
– Мне кажется, в этом появилась неожиданная глубина и девушки-поэты открылись с необычного ракурса в наших совместных композициях. Это не то же самое, что записаться с девушкой-рэпером, например. Здесь другая история абсолютно.
– С Верой, насколько я знаю, вы давно знакомы. А как получилась совместная песня «М» с Мариной?
– Мы познакомились с Мариной в Таиланде, там была обширная русская тусовка. По-моему, она показала мне стихотворение, а я сказал: «У меня есть песня без второго куплета, мне кажется, было бы круто наши тексты совместить». Там же записали на диктофон демо. Позже я придумал ритмическую раскладку, чтобы Марина не просто читала текст, а читала его нараспев. Получился такой странный рэп со съезжающей строфой.
— Песня «М» очень личная, о смерти близкого человека. Год назад на интервью ты мне сказал, что в треке “Жвачка” с прошлого альбома, та же тема. Но там трудно понять, о чем именно ты поешь.
– Главная задача песни «Жвачка» была вообще не передавать ситуативной информации, изобразить только эмоцию.
– Возникает ощущение, что ты начал подступаться к этой теме еще тогда, а сейчас раскрыл ее максимально. Почему именно сейчас?
– Потому что сразу это нельзя было сделать, постшоковое состояние длилось четыре года, это очень глубоко внутри сидело, как-то даже не было возможности об этом говорить.
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
– Ты не очень любишь, когда плохо знающие тебя люди затрагивают в разговоре личные темы – детей, семью. Но раз ты высказался в песне на такую личную тему, логично, что с тобой будут об этом разговаривать.
– Дело не в том, что меня об этом спрашивают. Меня бесит, когда люди лезут со своим видением мира и мое мировоззрение даже не пытаются учитывать. Когда они не просто спрашивают, а когда в этом содержится если не упрек, то какая-то попытка научить жить.
Например, всякий тупняк из серии: «У вас песни с матом, а у вас двое детей, как же такое может быть? Вам срочно надо совершить ритуальное самоубийство по этому поводу, потому что это несовместимо».
– Я напомню тебе о постапокалиптическом и футуристическом «Последнем альбоме». Футуристические нотки были всегда, я обожаю футуристические антиутопии. В первом альбоме была песня «Москва не резиновая». Позже эта тема развивалась еще сильнее.
– Да, но сейчас ты обращаешься к другому будущему – с роботами и супермашинами.
– Знаешь, весь этот футуризм – аллюзия не непосредственно на высокотехнологичное будущее, а, скорее, тоска по миру детства, наполненному фантастическими штуками. Такой ретрофутуризм, будущее из прошлого. Это внутренне обманутый ребенок, которому пообещали, что когда он будет в моем возрасте, будут летать звездолеты, ходить роботы и можно будет сгонять в выходные на Марс. Этого всего не случилось, и я вымещаю свою досаду (смеется).
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
– Песня «Говорящие головы» о человеке, который в детстве хотел стать космонавтом, но в итоге провел жизнь на диване, показалась мне абсолютно жуткой. Она ведь совсем не про тебя, ты-то своего добился, стал музыкантом.
– Она как раз про меня. Эта песня про многих людей, которые так или иначе попадают в цикличную рутину. В моем случае при всех перемещениях из города в город и постоянном бешеном темпе жизни существует такой универсальный Ванин день из «Икеи», собранный по чертежу. Аэропорт–гостиница–концерт–гостиница–аэропорт.
– Разве она не про то, что ты мечтаешь о чем-то крутом и высоком, а потом становишься бухгалтером? Я не оскорбляю бухгалтеров, это метафорически.
– Оскорбляешь на самом деле (смеется). Это расхожая ситуация, понятно, что песня не только обо мне. Мотив, о котором ты говоришь, безусловно, там присутствует, но центральная тема – одиночество и рутина.
– При каких обстоятельствах ты написал ее?
– Я написал две песни – «Говорящие головы» и «Сгораю» в Нью-Йорке. Старшего сына Васю мы впервые оставили с дедушкой и бабушкой, а полугодовалого Мишку взяли в Америку к друзьям.
Там я участвовал в забавном мероприятии, такой бардовский фестиваль – по сути, поход советского розлива. Русскоязычная диаспора на берегу реки Делавэр круглосуточно поет под миллион гитар. И существует сцена, где выступают разные артисты, подходящие по формату. Я как артист, подходящий по всем форматам, тоже там выступал под гитару, стоя в резиновых сапогах (смеется).
В остальное время мы жили у нашего друга, у него был пентхаус в пятиэтажном, что ли, доме. Мишка продолжал тусоваться по российскому режиму, поэтому просто среди ночи, где-то в два часа, он раскрывал глаза. Я брал его с собой, и мы шли тусоваться на крышу, куда был выход из дома. Это была маленькая нью-йоркская крыша, над которой миллион небоскребов со всех сторон, рассвет, ползет солнце.
«По стеклам небоскребов вниз ползет огромный шар…» – эта строчка из песни «Сгораю» была написана 11 сентября 2012 года, с одной стороны, под впечатлением от этих всех событий, была годовщина. С другой – вся эта атмосфера, небоскребы, утро раннее, никого еще нет. «Говорящие головы» писалась там же. Эти два трека появились из наших совместных с Мишкой бдений (смеется).
– Скоро выйдет фильм вашей группы Hard Reboot. Я видела трейлер, там творится что-то жуткое – люди с ружьями, кровь. Такое ожидаешь от группы «Кровосток», но не от Noize MC.
– Но там действительно все так жестоко?
– Да. Там и жестоко, и смешно, и честно. В этом фильме присутствует очень сильный элемент реалити-шоу. Многие диалоги просто записывались спонтанно, без четкого сценария. То есть задача была достать из себя говна. Там существует персонаж – маленькая девочка, которая каждого героя провоцирует на то, чтобы он сказал все то плохое, что он когда-либо думал о других, и подначивает к этому.
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
– Там снимается ваш прежний барабанщик Павел Тетерин. А новый музыкант Михаил Козодаев как-то задействован?
– Нет, потому что это фильм, снятый в другое время и затрагивающий другой период нашей жизни.
– И вы не рассказываете, почему Паша покинул Noize MC.
– Я понимаю, что все ждут пресс-релиза по этому поводу, но нет у нас пресс-релиза по этому поводу. Это наши сугубо личные дела, в которые мы не обязаны никого посвящать. Я стоически молчу.
– Над чем сейчас работаешь? Уже есть что-то для будущего альбома?
– Для нового альбома у меня есть одна песня, которая очень не похожа на те, что мы делали доселе.
– Кстати, предпоследняя пластинка «Неразбериха» тоже была не похожа на то, что вы делали раньше.
– Все время есть задача делать непохожее. Забавно, что каждый раз мы выпускаем что-то и люди говорят: «Ну раньше было да, а вот это нет». И так происходит с каждой пластинкой, про которую через три года говорят: «Ну вот то было! А сейчас что?» Есть несколько высказываний на эту тему. Одно очень любила моя мама: «Вы сначала вскрикнете, а потом привыкнете».
Короче, история какая. Человек, который является поклонником музыкального коллектива, находится в вечной шизофренической западне. То есть ему надо, чтобы было, как ему нравится, как уже сделали, но чтобы было не так. Но что именно должно быть не так, а что должно быть так, естественно, он не может объяснить. А ты делаешь как-то по-своему.
– Сейчас твои концерты отменяют во многих городах по, мягко говоря, нелепым причинам – в клубе внезапно необходимо проверить пожарную систему, например. Что тебя в первую очередь расстраивает в этой истории?
– Я по-настоящему переживаю только за свою команду. Единственное, что меня парит во всей этой ситуации, это то, что сейчас люди из команды переживают не лучшие времена. В туре мы перемещаемся в составе восьми человек, и отмены бьют по ним.
Безусловно, все это неприятно, но я воспринимаю отмены как временное явление. По сравнению с тем, как прессовали русский рок в Советском Союзе, это шуточки вообще.
Noize MC и диджей группы Stufford. Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
– Ты выступил на фестивале «Захид» во Львове, и после этого все началось.
– Сейчас творится полная истерика, причем это происходит в мировом масштабе. То, как наши СМИ подают сложившуюся ситуацию, – это одна версия ада, а существует другая версия – это взгляд на ситуацию в западных СМИ.
Например, режиссер-постановщик мюзикла «Джульетта и Ромео», в котором я сейчас играю, поляк Януш Юзефич, рассказывает: «Я делаю русские вечера у себя в Варшаве, мы исполняем песни на русском языке. И это мне очень нравится, я чувствую огромную связь с Россией. Но благодаря всей этой истерии, которая сейчас происходит, мне в Польше многие стали говорить: «Что ты делаешь, да как так можно!» Он объясняет людям, что ничего не изменилось. Самое важное сейчас – понимать, что люди сами по себе не могут так за год измениться, стать врагами.
– Все интервью твой телефон лежит на столе, у тебя там есть собственная музыка?
– С чем это связано? Любишь ее слушать?
– С тем, что она появилась в iTunes. И вообще, да, мне нравится ее слушать. Когда альбом только выходит, я его, естественно, слушаю, потому что, если ты записал альбом, который не хочешь слушать, – иди-ка ты, дружок куда подальше, зачем ты его делал вообще! Есть артисты, которые постоянно говорят: «Ой, я постоянно недоволен результатом, мне нравится только все на секундочку, потом это все не про меня, не для меня». Я таких людей не понимаю. То, что ты делаешь, должно тебе нравиться, конечно же, иначе на хрена это делать.
Топ-5 треков от Noize MC
20 марта Noize MC выступит с большим концертом, приуроченным к 30-летию Ивана Алексеева, в Stadium Live. Стоимость билетов – от 1690 рублей.
Noize MC: «Этим альбомом я проживаю логическое древо жизни»
Читайте прямую речь хип-хоп исполнителя в материале сетевого издания M24.ru.
— Первый трек «+- 0» повествует о неком осознании того, что на самом деле важно в глобальном смысле, – это семейные ценности, мои самые любимые и близкие люди. Но тут же начинается контраст, погружение в городскую изнанку и невеселые мысли о самых грустных вариантах развития сценария.
Обложка альбома «Неразбериха». Фото: noizemc.ru
Фото: Алексей Махов
Следующая песня демонстрирует ситуацию, где никакие влиятельные покровители не помогут никогда. Песня об идеологическом экстремизме. Здесь радикальный ислам выбран в качестве примера. Меня часто спрашивают, на какую тему вы никогда не будете писать песню. Вот песня “Не надо было” и есть ответ на этот вопрос, и еще, как мне кажется, она довольно смешная. Кроме того, это продолжение линии ненависти. В этой песне я осуждаю тех, кто прикрываясь какими-то идеалами готов крошить ни в чем не повинных.
Каждая следующая песня является либо контрастом к предыдущей, либо продолжает идеи, которые уже прозвучали.
Noize MC. Фото: noizemc.ru
А после смерти нам остается память. “Жвачка” – последний трек о памяти. За этот альбом я проживаю не жизнь, а логическое дерево жизни.
Напомним, что последнюю пластинку Noize MC можно послушать на сервисе Яндекс.Музыка, а также приобрести на Google+ и в iTunes. Концерт в поддержку “Неразберихи” пройдет в Москве 29 ноября в клубе “Мегаполис”.
Noize MC — музыкальный герой-2020, который не перестает удивлять. Большое интервью, часть 1
Noize MC — герой две тысячи проклятого года. Человек, который в 2020-м написал пачку отличных песен, очень ярко выступил на 17 Независимом баттле, где разбивал оппонентов, троллил звезд жанра, а также, как мы считаем, попутно совершил мощную творческую перезагрузку. Поэтому именно с ним мы захотели подбить итоги 2020 года, пройтись по его главным провалам и победам, а также расспросили Ивана Алексеева о его готовящемся альбоме, о том, как он продолжал записывать новые песни, находясь на самоизоляции вместе с семьей, поинтересовались, усвоил ли он уроки Kizaru по шестиэтажным рифмам, а также узнали, что руководство московской «ВТБ-Арены» запретило его концерт на своей площадке, потому что Noize MC поддерживает Навального (важное уточнение — наш разговор происходил в декабре 2020-го).
Получилось настолько большое и ламповое интервью, что пришлось разделить текст на две части. Его продолжение лежит здесь.
ЕМУ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ОТКАЗЫВАЛИ В ЭФИРАХ НА «ПЕРВОМ». В 2020-М ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ
— Вчера ты выступил на “Урганте”. Впервые за долгое время. Правда, что пару лет назад поступило распоряжение не показывать тебя на Первом?
— Естественно, никто мне не отчитался, какое там у кого распоряжение. Но когда мой менеджмент связывался накануне каких-то важных для нас событий, — например, когда выходила “Хипхопера” или готовился тур к 15-летию группы, — там, да, говорили: “Позвать мы вас не можем, нам нельзя”.
— На “Урганте” говорили?
— Да. И тут вдруг они меня сами позвали “Вояджер-1” сыграть. То ли песня так понравилась, что стало всем плевать на всё, то ли ситуация меняется на канале (а она действительно меняется — насколько я знаю, государство отказывается от контрольного пакета акций в уставном капитале). А может быть, и то, и другое. Ничего, сейчас мы с тобой тут поболтаем про это — восстановим мой статус-кво! (смеётся)
— Ты на эту тему зачитал фристайл — что это из-за интервью Дудю. А что ты там сказал?
— Дудь задал мне вопрос, который так или иначе у многих возникал: “Как соотносятся песня “Из окна” и мои визиты в “Вечерний Ургант”?” До сих пор люди удивляются, кстати, и каждый раз — как в первый. Вообще, мы там презентовали песню “Вселенная бесконечна” в 2012-м году, а моё недавнее выступление с “Вояджером” — уже шестое по счёту. Я думаю, что тот диалог действительно стал зацепкой для их руководства.
Месяца через два после этого интервью ко мне пришел на разговор какой-то человек с Первого канала, мне не известный, не помню, как его зовут. Он сказал: “Мы смотрели интервью с Юрием, и там Вы говорили, что нет площадки для обсуждения важных острых политических вопросов. Мы хотим вам предложить вместе с Гордоном вести передачу, где такие вопросы будут обсуждаться. Я вам, так сказать, предлагаю две таблетки, как в “Матрице”. Я сказал: “Спасибо за таблетки, я этим заниматься не буду”. После этого начались, собственно, те самые отказы.
Вообще, есть конкретные люди и передачи, с которыми я не хочу иметь ничего общего — подавляющая часть контента и персонажей на телевидении отвратительны — но я никогда не видел ничего плохого в самой возможности выступить на ТВ со своей песней. Более того, меня никогда не было в пресловутом телевизоре так много, как во времена песни “Из окна”: это сейчас клипы снимают для ютьюба, а тогда их снимали для телика исключительно. “Песня для радио”, “За закрытой дверью”, “Из окна”, “Выдыхай”, “Моё море”, “Ругань из-за стены” и ещё целая куча моих видео крутились по ящику. Я выступал на всех этих премиях Муз-ТВ и MTV тысячу раз. У меня брала интервью Тина Канделаки на НТВ, мне был посвящён целый выпуск её передачи. Фильм “Розыгрыш” со мной в главной роли показывали по Первому каналу в 2009-м.
Я наоборот считаю, что это круто, когда ты критикуешь телевидение, а они всё равно вынуждены тебя показывать время от времени. Пусть, когда меня в следующий раз будут песочить на НТВ, как в 2014-м, часть телезрителей поймёт, что речь идёт о чуваке, который ту классную песню поёт, а не о каком-то враге народа, прославившимся тем, что он враг народа.
Я люблю контрасты, мне нравится вызывать когнитивный диссонанс, деконструировать медиа-иллюзии. Потому что современному человеку некогда разбираться в сути, ему надо срочно налепить тебе на лоб стикер с надписью и положить на соответствующую полку. Мне же на полке на лежится, потому что я живой и мне есть, что сказать. “Назови меня попсой, обвини, в чём хочешь”.
ТЯГА К КОСМОСУ И КОНСУЛЬТАЦИИ С УЧЕНЫМИ ДЛЯ ПЕСНИ «26.04»
— Я слушаю песню “26.04”, я слушаю “Вояджер-1”, и у меня такое впечатление, будто ты точечно привлекаешь каких-то научных консультантов к написанию текстов.
— Что касается “26.04”, я подробно изучал этот вопрос. Консультировался и с учеными, мы много времени провели с Леонидом Парфеновым, обсуждая эту тему. Он в Чернобыле был трижды, ему было, что рассказать. То есть, эту песню я писал с серьезным погружением в материал и много общался с людьми, которые к этой проблематике имеют прямое отношение.
С “Вояджер-1” как-то хватило собственного багажа, книг прочитанных. В том числе, мне помогла научно-популярная книжка Стивена и Люси Хокинг, которую читает мой старший сын.
— Напомни, пожалуйста, сколько ему лет?
— Ему десять сейчас.
— Просто фамилия Хокинга ассоциируется с высокой сложностью материала, определенным порогом вхождения.
— У него с его дочерью есть серия детских книжек, про мальчика Джорджа и его друзей, там доступно излагают научные факты в формате детской истории. Это очень хорошая серия, всем родителям рекомендую, дети сильно увлекаются, не могут оторваться, это очень развивает ребенка. Да и родителям не помешает.
— В тексте о создании песни ты писал, что вы потом много с сыном обсуждали прочитанное. На что были похожи эти разговоры?
— Разговоры эти носили, скорее, формат лекций в исполнении Василия. Всю полученную информацию он старался до меня донести. В этом разговоре больше участвовал он, я — больше как слушатель.
Он напомнил мне о многих вещах, которые я уже забыл. Как-то взбередил во мне этот интерес, который у меня самого был еще в детстве. В этом плане Вася на меня очень похож, примерно тем же увлекается, чем я увлекался в его возрасте, ему очень интересен космос, всевозможные научные вопросы.
— А в чем проявляются отличия между вами?
— Он очень ловкий, спортивный. Ему легко даются какие-то сложные для меня вещи, я в его возрасте посещал спортивную секцию, но там меня преследовал грандиозный провал, поэтому я на это забил. До карантина он на футбол гонял, ему гимнастические вещи вообще легко даются: колесо сделать, рекорд по прыжкам со скакалкой он поставил в школе. Прям спортивный человек, я таким не был. С Мишей же, моим младшим сыном, мы похожи разве что обострённым чувством справедливости — в остальном же это анти-я: невероятно хозяйственный человек, всегда знает, где что лежит, маленький завхоз такой.
— Почему тебя так манит космос?
— Я не знаю. Меня с детства это увлекало, и это настолько давно со мной происходит, что я уже не могу отследить, с чего это началось. Меня космическая тематика увлекала с самого детства, лет с 4-5.
— Я так понимаю, она для тебя раньше значила не то же самое, что значит в контексте песни “Вояджер-1”, такое поле абсолютного одиночества.
— Тема оторванности от общества всегда меня завораживала в контексте космоса. Взять фильм “Москва — Кассиопея” и его продолжение “Отроки во Вселенной”. Мы с детьми на днях обе части посмотрели. Меня поразило, насколько фильм, — 74-го года, если я не ошибаюсь, — перекликается с “Интерстелларом”, гораздо более современным и навороченным.
Там магистральной темой является то, что эти подростки 13-14 лет улетают в далекое-далекое путешествие, и оно должно у них занять всю жизнь. То есть, они своим небольшим экипажем отправляются 13-летние к далекому, чужому, неизвестному миру, и вернутся, когда им будет 70. Это меня всегда удивляло как героический поступок, как способность посвятить свою жизнь служению делу. Это же приключение, доведенное до абсолюта. Настолько манящее, что человек, по сути, меняет на это все, всю свою жизнь.
— Иван, а реакции людей от мира науки на “Вояджер-1” не было?
— Я удивился, что многие научные сообщества опубликовали в соцсетях сингл и клип, но никто из них ко мне непосредственно не обращался.
В ЭТОМ БЛОКЕ ПЫТАЮСЬ ЧТО-ТО УЗНАТЬ О НОВОМ АЛЬБОМЕ NOIZE MC
— Ты сказал, что это первая песня с будущего альбома.
— Если честно, я подумываю “26.04” тоже туда включить. Так что, возможно, все-таки не первая. Я в раздумьях. Пока не тот этап, когда это можно подтвердить или опровергнуть, просто песня “Вояджер-1” показалась мне каким-то новым витком, в первую очередь, в музыкальном плане. Сделав ее, я обнаружил, что именно в плане музыкальной формы я совершил некий новый виток, и новый альбом мне хотелось бы сделать с этими уже новыми умениями.
— Я боюсь прозвучать как тотальный профан, а можешь, пожалуйста, рассказать, как она сыграна? Я правильно понимаю, что она сыграна в трех четвертях?
— Во-первых, гитарное арпеджио в куплетах и бриджах играется секстолями — это когда за время одной четверти успевают прозвучать не стандартные 4 шестнадцатых, а 6 одинаковых по длительности нот. Т.е. 32-е — в 2 раза быстрее 16-х, а секстоли — в полтора. Поэтому их часто используют в читке под трэп-биты: там обычно темп слишком медленный, чтоб читать 16-ми, но в то же время слишком быстрый, чтобы стелить 32-ми.
Во-вторых, размер строк в куплетах не соответствует тактовому размеру — происходит постоянное смещение акцента, обозначающего начало строки: за время, пока в инструментальной части звучат 8 тактов в размере 4/4 (32 четверти), вокал исполняет 4 строчки по 6/4 каждая и ещё одну, на 8/4 (6х4+8=4×8=32 — те же самые 32 четверти, но по-другому распределённые).
В-третьих, здесь бит ломаный, это как бы медленный джангл такой, а подобное смещение акцентов в партии ударных само по себе даёт ощущение, что это типа не привычные 4/4, а что-то более сложное. Когда я парням на репетиции эту песню показал, наш барабанщик Вова Зиновьев сказал: “Ванёк, это какой-то маткор-романс, я не понимаю, как ты это поёшь и играешь одновременно”. Честно говоря, сделав первую демку, я и сам сомневался, что смогу это полноценно исполнять живьём: пришлось дико долго тренировать эту раскоординацию между голосом и гитарой, плюс там сама партия скоростная-техничная, да и дышать толком негде — я в итоге выкинул одну строчку из первого припева для лайва, чтоб хотя бы в середине разок вдохнуть нормально.
— Ты рвался на какие-то новые музыкальные территории или этот “новый виток” возник сам собой?
— Сыграл роль накопительный эффект, я же давно и много играю на гитаре, совершенствуюсь именно в плане игры пальцами. Рокерская медиаторная техника мне стала менее интересна — всё сильнее привлекает классическая школа игры пальцами, то, с чего я начинал.
Важную роль в этом, опять же, играет Вася. Он стал заниматься классической гитарой, и учится он у сына моего преподавателя — Юры Алешникова. Мы, в свою очередь, ходили к его папе. С Евгением Алексеевичем, моим преподавателем, мы делали тур с оркестром русских народных инструментов, много общаемся теперь. Я вообще стал больше общаться с людьми из классического сообщества — классическая гитара, опера, симфонический мир. Развиваю далее классическую технику, и логическим этапом стало создание такой песни. До этого я этот арсенал не использовал в таком объёме.
— Евгений Алешников рассказывал, что вы планировали записать оркестровый альбом, но ковид эти планы наломал. Затея еще активна?
— Да-да, мы должны были писаться на Мосфильме в этом году, привозить весь оркестр сюда, были уже оговорены сроки. Мы планировали летом это записывать, но.
— Да, понятно. Твой сольный альбом. Как он на текущий момент выглядит и звучит?
— У меня есть большое количество зарисовок разной степени проработки. Будет ряд новаторских номеров, будет нечто в более привычном ключе. Хотелось бы выдержать альбом в единой концепции. Нет, еще одну оперу я сейчас не планирую. Я про то, что мои работы вроде “Последнего альбома” — очень эклектичные. Когда сразу после ортодоксального рэпа начинает играть ортодоксальный хардкор. Теперь я стараюсь нащупать какой-то общий знаменатель. Сделать разнообразно, но чтобы была все равно какая-то перекличка между треками не только в смысловом плане, но и в музыкальном — чтобы они перетекали из одного в другой. Есть ощущение, что это будет работа уже на другом уровне, отличающемся от всего, что я делал прежде.
РУКОВОДСТВО «ВТБ-АРЕНЫ» ОТМЕНИЛО ЕГО КОНЦЕРТ, ПОТОМУ ЧТО NOIZE MC ПОДДЕРЖИВАЕТ НАВАЛЬНОГО И БЕЛОРУССКУЮ ОППОЗИЦИЮ
— Иван, для меня ты один из главных музыкальных героев 2020-го, потому хочется частично посвятить наше интервью подведению его итогов. Итак, главный провал и главная победа года?
— Провал года — это, конечно, тотальный перенос тура “Всё как у людей”. У нас были грандиозные планы, это первый год, когда мы решили арендовать порядка 10 стадионных площадок в разных городах за свой счет, сделать самостоятельно эти концерты, по минимуму прибегая к помощи региональных промоутеров. Мы самостоятельно всё это организовывали, весной появились некоторые сомнения, что удастся тур провести осенью, а потом они переросли в полную уверенность, и нашу, и, собственно, арендодателей. Мы теперь пытаемся это всё переносить… Ну, не пытаемся, а весь год это делаем, и это очень тяжело.
Например, представители московской “ВТБ-Арены” вдруг заявили, что провести нам концерт вообще не дадут в 2021 году — по политическим мотивам. Мол, ваша позиция по истории с Навальным и происходящему в Беларуси нашего главного не устраивает, поэтому мы вам тупо новую дату не дадим: официально это будет выглядеть, что у нас там матч или тренировка запланирована в любой день, который вам нужен. Теперь мы собираемся возвращать людям деньги за билеты и забивать две даты в “Стадиуме”. Это то, что касается лично меня.
Для всех главный провал — это пандемия ковид-19 и то, какие формы она приняла для разных людей, в зависимости от направления их деятельности. Это точно главный провал.
А победа… Главной победой этого года, как раз, я считаю песни “Вояджер-1” и “26.04”.
— У тебя в этот период обострилось ощущение хрупкости, уязвимости?
— Да, конечно. Как это на меня влияло, можно по этим песням судить, я думаю. Это было ощущение тотальной незащищенности в отношении и себя самого, и семьи, и близких. Весной, когда был первый локдаун, посещало ощущение надвигающегося конца света. Я видел в соцсетях огромное количество ковид-диссидентов, которые, видимо, живут в городах поменьше, где это не носит такой массовый характер. До сих пор с удивлением встречаю такие высказывания, хотя в ближнем кругу у всех уже есть люди, погибшие от этого. Мне кажется, давно пора прекратить отрицать очевидное.
САМОИЗОЛЯЦИЯ В КВАРТИРЕ С СЕМЬЕЙ — А ПЕСНИ В ТАКИХ УСЛОВИЯХ КАК ЗАПИСЫВАТЬ?
— Как вы изолировались семьей?
— Мы сидели в своей московской квартире, ничего не смогли снять где-то за городом. Сидели дома. Дети учились онлайн.
— Как тебе удавалось изолироваться, чтобы работать над музыкой?
— Дня за два до того, как запретили выходить из дома, я съездил на репетиционную базу, забрал оттуда звукоизоляционные щиты, из которых собирал будку, когда еще записывал “Царя горы” в 2016-м, забрал все гитары, которые там были, синтезатор, в общем, все, что лежало на репетиционной базе, привез домой и по максимуму это использовал. Я расчищал нашу кладовку в коридоре, доставал оттуда все, ставил звукоизоляционные щиты, поставил там микрофон, и весь 17-й Независимый баттл, все выходившие в этом году синглы записывал там.
— То есть, строчки из “За гранью здравого смысла”, где жена жалуется на ор из кладовки, — это чистая правда?
— Да-да-да.
— А когда ты работаешь? Ты же, наверное, мешаешь домашним спать.
— Я это делал не ночью. К обеду у детей заканчивались занятия в зуме, я всех просил отправиться в ту часть квартиры, которая максимально отдалена. Даже не потому, что я волновался, что это нелепо, когда папа орет в кладовке какие-то parental advisory вещи, а просто потому, что когда они находятся ближе, то создают шумы, которые, несмотря на звукоизоляцию, попадают на запись (смеется). Бывали и более жестокие эксперименты, когда я записывал свои онлайн-выступления.
Вот есть живое исполнение песни “В темноте”, сделанное для онлайн-фестиваля, посвященного 80-летию Бродского. Было выступление на VK Fest такое же интерактивное. В общем, там им приходилось вести себя еще тише, потому что звукоизоляции не было уже никакой, я ставил микрофон в гостиной, и им приходилось довольно долго там тусоваться и разговаривать шепотом.
— Чему ты научился за этот год?
— Чему я научился. Я научился неплохо играть на фортепиано. И сыграл “Ругань из-за стены” для видеопроекта, снятого на Речном вокзале. На клавишах играть я мог всегда. Так или иначе на фортепианном интерфейсе завязана вся музыкальная теория. Но у меня не было того уровня техники, чтобы просто сесть за фортепиано и полноценно исполнить какой-то номер. Теперь этот скилл у меня есть. До гитарных своих же высот мне на этом инструменте еще далеко, но это меня и интригует. Планирую в новом альбоме использовать этот навык.
Если в прошлом году я научился играть с лупером на всех инструментах, то в этом году у меня такой челлендж. К туру “Все как у людей”, который пришлось переносить на 2021-й, мы готовили полноценный блок на фортепиано, я должен был играть 5-7 песен на фоно.
— Классические музыканты. Усложнение аранжировок. А за рэпом ты следишь?
— Перманентно. Никогда не переставал за ним следить, но, к сожалению, в жанре все меньше интересного для меня. Сказывается опыт прослушивания этой музыки. Ну и возраст, опять же. К тому же, рэп стал чрезвычайно узким в плане тематики. Это всегда ему было присуще, но такое ощущение, что и без того плачевная ситуация только ухудшается.
— Тебе не кажется, что маятник скоро должен качнуться в другую сторону? Что рэп изменится.
— Мне хотелось бы в это верить, но я пока не вижу предпосылок. Знаешь, вот в начале карьеры я постоянно стебал пацанско-подъездный рэпчик за глупость, однообразие, романтизацию воровства и насилия и т.д. Так вот, такое ощущение, что пришли те двое из ларца из мультика “Вовка в тридевятом царстве”, им сказали: “Да наоборот же!” — они ответили: “Ааааа, поняяяятно!” — и дальше всё по сценарию.
ЧТО ПРОИСХОДИЛО С РЭПОМ В 2020 ГОДУ: MORGENSHTERN, KIZARU, ХАСКИ
— Кто в этом году всех победил в рэпе?
— Та-а-ак. Что в этом году выходило? Давай вспоминать.
Если говорить об отклике аудитории и популярности, то, однозначно, Morgenshtern. Взгляни на цифры просмотров, что тут еще скажешь.
— У тебя не бомбит от него?
— У меня не бомбит от него, он абсолютно органичен в том, что он делает, другое дело, что я не могу это слушать. Но он удовлетворяет социальный запрос. Если миллионы людей так привлекает герой, транслирующий приверженность исключительно шкурным интересам, удовольствиям и деньгам вкупе с открытым презрением к мастерству, идеям и идеалам, то претензии уместнее адресовать этой аудитории, а не зеркалу, отразившему её лицо. Ну, и возрастной момент никто не отменял. Это “Красная плесень” для зумеров, всё нормально. Ну, что там ещё? У Kizaru был успешный альбом.
— Ты послушал?
— Я попытался. Я посмотрел клип “Narcos”. Очень красиво танцует пузатый парень с голым торсом в джинсовых шортах. У Моргенштерна это хотя бы некий прикол, троллинг. Я в его действиях вижу какой-то панк-рок и самоиронию, а у Kizaru всё на серьёзных щах. Не знаю, я не могу воспринимать это никак. Для меня загадка, почему это слушают люди, чем там один трек им нравится больше, чем другой, но они это слушают — невозможно отрицать. Как говорится, цифры не врут, значит, это кому-нибудь нужно. Но осознавать, что в головах у тех, кому такое вкатывает, печально.
— Про шестиэтажные рифмы теоретическую часть ты заценил?
— О да! Я читал это. На самом деле, я очень хочу записаться в виртуальную школу рэпа Кизару. Думаю, моих сбережений хватило бы на пару занятий. Вообще, в этом году в рэпе всех победил Скриптонит: я считаю, что любого выстрелившего артиста после знаменитой “проблемы второго альбома”, ожидает следующее испытание — “кризис пятилетки”. За пять лет первокурсники успевают закончить универ, 13-летние — стать 18-летними и так далее. Даже 27 и 32 — это разные вселенные. То есть, твоя изначальная аудитория, с одной стороны, очень сильно меняется, а, с другой стороны, начинает ностальгировать по “прошлой жизни”. Поэтому ты оказываешься между Сциллой и Харибдой: новые ходы — это “он уже не тот”, а старые — это “фу, самоповтор”. Хороший писсуар после смерти попадает в женский туалет — если ты выдержал этот переход, то ты, в общем-то, в дамках. Адиль справился блестяще, я считаю. Мне не особо зашёл альбом “2004”, но там есть очень крутые вещи, клип “Колёса” я считаю шедевральным, а прогресс в работе с живым звуком — выше всяческих похвал. При этом он не обслуживает какой-то запрос — он делает исключительно то, что ему самому интересно. И никакого лишнего медиа-шума, что тоже очень круто.
— Он мне не дался с наскока. Оттолкнула его эклектичность — и при этом я оценил ее рост как автора.
— Я, кстати, не согласен, что у Лизы эклектичный альбом. На мой взгляд, он выдержан в плане концепции и смысловой, и в плане звука. Витя сделал звук с серьезной отсылкой к 70-м. Мне очень нравится музыка на нем. Я считаю, что в музыкальном плане он гораздо круче, чем “Раскраски”, хотя и его я люблю. Наскоком может не даться, но, честно говоря, практически все мои любимые альбомы, которые я продолжаю слушать годы спустя, именно такие.
— Твоя любимая песня с “Декоративно-прикладного искусства”?
— Она меняется постоянно, это тоже признак хорошего альбома. Сначала меня рассмешила “Папина любовница”, потом любимой была “Лёд”, затем я полюбил “Переживу”, сейчас мне очень-очень нравится песня, которая поначалу как раз не очень зашла, это “Ириски и риски”. Наверное, это с подачи моих детей, которые ее поют все время. Они, кстати, фанаты нового альбома Монеточки, слушают его непрерывно.
Видишь ту часть дома, которая выступает (Иван поворачивается к окну, указывает на соседний подъезд)? Там Монеточка живёт. В соседних подъездах оказались случайно, нежданно-негаданно.
Лиза переехала сюда, не зная, что мы здесь живём. Она была у нас один раз до этого, наверное, году в 17-м, и тут она мне пишет в телеграм: “Вань, а ты в каком доме живешь по этой улице?”, я пишу: “В таком-то”. Она: “Да ладно! А в каком подъезде?” — “Во втором” — “А я в первом”. Так и переехала.
— Ты знаком с Монеточкой и Земфирой (в середине десятых Noize MC и Земфира пробовали делать музыку вместе, часть материала альбома “Царь горы” была изначально написана на музыку Земфиры; в том числе, песня “Грабли” — прим. The Flow). Как ты отреагировал на тот пост Земфиры про Лизу?
— Никак. Сказал ли я Земфире что-то? Мы на тот момент не общались.
— Какой была твоя реакция?
— Публичная или психологическая? Публичной никакой не было, я не комментировал это никак. Я только, когда у Лизы был концерт в Зеленом театре, анонсировал своё выступление там словами: “Монеточка в Зеленом театре, Земфира в бешенстве” — единственная моя реакция.
— Ты не предпринимал никаких действий, чтобы этот момент между ними сгладить?
— А какие я мог предпринимать действия? Мы с Земфирой на тот момент не общались. Что-то ей рассказывать по поводу того, как ей на что реагировать — это бессмысленно, даже если бы мы общались. Тут не было, мне кажется, пространства для какой-то модерации, и я как-то не привык, честно говоря, всё на свете комментировать в соцсетях, у меня вообще нет такой склонности.
— Я просто проецирую эту ситуацию на рэп. Допустим, появляется сильный текстовик — и мне сложно представить, что ты запускаешь трансляцию и начинаешь ни с того ни с сего его говнить.
— Если это перекладывать на рэп, это должен был появиться Хаски, например, и я такой: “Да это отстой”. Потому что, там, я не знаю, он на гитаре играть не умеет (смеется). Какая-то такая мура, мне кажется.
— Как тебе альбом Хаски?
— Два альбома, которые сделали мою осень, это альбом Монеточки и альбом Хаски — это главное для меня, что произошло.
— Что ты находишь в этом альбоме для себя?
— В Димином творчестве меня очаровывает то, что он предоставляет и дозу социальной реальности — то, чего часто и ждут от рэпа, — и умудряется это облечь в какие-то свежо звучащие поэтические формы, воспарить над бытом, разглядеть бриллиант в грязи на обочине, не забыв описать и грязь, и свою находку. Это же у него получилось и в его новой работе. Там много мрачного, это тоже традиционно для него вполне. Какие-то есть моменты, где, на мой вкус, с этим тленом и мрачняком он перегибает палку, но, тем не менее, мне интересно это слушать.
— Любимая песня?
— Много что там нравится… Очень нравятся “Мир мух”. Очень крут “Аферист”: самоедский трип в гостиничном номере и синдром самозванца — мне кажется, любому гастролирующему артисту есть, что почерпнуть в ней. Понравилась “На что я дрочу” — мне в ней наиболее интересен не финал этот, бесконечно много обсуждавшийся, а наоборот, первый куплет.
— В разговоре со Славой КПСС я то же самое говорил.
— На фоне рэперов, которые постоянно в своих текстах используют порнографические образы и хвалятся беспросветным промискуитетом, как раз этот трек выглядит очень круто и смешно. А то, что в конце содержится еще и какое-то социальное высказывание, — это исключительно вишенка на торте. Мне тоже сетап нравится больше. Мне не нравится трек “Старуха” на альбоме. А “Шаг влево, шаг вправо” — прикольный.
— “Шаг влево, шаг вправо” — один из любимых. Тоже попытка сплавить социальный комментарий про Голунова с заходом на тикток-территорию.
— Мне нравится, что он берёт ньюскульную форму и приёмы ньюскула, вкладывая при этом туда крутую поэтическую начинку. И якобы тупая танцевальная частушка с раздражающим флоу оказывается метким, ёмким, безжалостным диагнозом. Творчество Хаски — это виртуозная скульптура из говна, мне нравится этот подход.
— При этом “На что я дрочу” в том, что касается финала с Путиным, сделана более прямолинейно, чем ты себе позволяешь писать.
— Не всегда. Куплет на прошлогодней совместке с Anacondaz про Лёху-космонавта — там абсолютно лобовая атака. Или вышедший весной “Последний министр”. Когда я прибегаю к эзопову языку в социальных высказываниях, я это делаю исключительно из художественных соображений, а не потому что не могу себе позволить писать прямолинейно. А, кстати! Раз уж мы о новых рэп-альбомах: я только что послушал “Чернила осьминога”. Мне вообще очень нравятся последние работы “Касты” — нравится, что они всё время в поиске нового подхода. Особенно порадовала дилогия “Краткая история мысли” и ”Закипает чайник”. Нравится “Пароль от почты” и “Частный сектор”. Треки в олдскульном таком ключе а-ля “Трёхмерные рифмы” очень прикололи — вот уж чего я точно от них не ждал!
— Я видел твой фристайл на корабле, как там, “Колыбельная для Вовы”?
— У нас был перерыв во время сентябрьского концерта на корабле, мы как раз подплывали к Кремлю. Я захожу в гримерку, там все такие удивлённые, типа “странно, мы проплываем мимо Кремля, а ты даже ничего на эту тему не сказал”. Я думаю: “А ведь правда, чего это я” (смеется). Я вернулся, начал петь “Питерские крыши”, но, поскольку я давно её не пел, начал забывать текст, и как-то оно само собой сложилось.
«В ПУТИНСКОЙ РОССИИ НЕ СОЗДАНО НИ ОДНОГО ТАЛАНТЛИВОГО ПРОПАГАНДИСТСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ»
Мы с Фредом Дёрстом после совместного концерта в Оренбурге обсуждали эту тему, он сказал: “Если они так старательно тебе мешают, значит, ты делаешь всё правильно”. Чего боятся силовики? Зачем насылать толпы вооружённых амбалов на кучку безоружных музыкантишек? Они ссут, осознавая наше влияние на общественное мнение.
Текущий режим в этом отношении беспомощен: обратите внимание — он настолько уродлив в идейном и эстетическом плане, что с ним не может плодотворно посотрудничать ни один одарённый человек. Даже лояльные к власти таланты брезгуют с ней солидаризироваться в творческом поле — если не из этических, то из художественных соображений: с этим убожеством ещё можно как-то смириться или убедить себя в его безальтернативности, например, но искренне воспеть — никак.
Не создано ни одного талантливого пропагандистского произведения в путинской России — даже хотя бы в плане формы не блевотно сделанного. Это всегда вымученный кал с корявыми рифмами, пошлой музыкой, ужасным языком — франкенштейн из протухших штампов. Что, про “крымнаш” нельзя написать вдохновляюще, проникновенно, красиво, поэтично? Чтоб что-то щёлкнуло внутри даже у ярых противников аннексии? Да можно триста раз, тема богатая. Но порядочному человеку, владеющему словом, западло таким заниматься, а те, кому не западло, способны из себя выдавить только “я забиваю сваю, сваю забиваю”. Поэтому полчища вооружённых мусоров отправляются накрывать концерты людей, способных сказать со сцены то, от чего у людей что-то щёлкает внутри в другую сторону.
— Какие направления в сегодняшнем русском искусстве тебе наиболее интересны?
— Театр, изобразительное искусство, стрит-арт, независимое кино, литература.
Главное театральное впечатление года — это, конечно же, возвращение “Копов в огне”! Недавно был на “Рыцаре пламенеющего пестика” Деклана Доннеллана в Театре имени Пушкина — весёлое высказывание про зрительские ожидания: художник и толпа, вот это всё.
Собственно, из современных русских художников мне очень нравятся Дима Ребус и Миша Мост.
Из недавних книг выделю “Землю” Михаила Елизарова, “Непобедимое солнце” Пелевина и “Золотой ключ, или Похождения Буратины” Михаила Харитонова — последняя меня нехило так вдохновила во время 4-5 раундов 17-го Независимого.
В этом году на меня произвел серьёзное впечатление фильм, который шесть лет подряд делал Рома Либеров. Это человек, который снял “Сохрани мою речь навсегда” про Мандельштама (и спродюсировал одноимённый трибьют, который вышел в начале 2021-го — прим. The Flow). В 2020-м году он выпустил кино про Платонова, “Сокровенный человек”. Это даже не кино, а трип какой-то. Я с Ромой хорошо знаком, всё это время наблюдал, как он горит своим проектом, кропотливо его собирает, делает, переделывает. Это долго, шесть лет — это долго даже для кино.
Про Платонова — помнишь, у Ляписа в “12 обезьян” есть строчка “Город Чевенгур на золотом песке”? “Чевенгур” — это мощный роман у Платонова. Этот писатель парадоксален тем, что он, на самом деле, революцию поддерживал, вообще всячески верил в советскую идею, но, по факту, его произведения получались антисоветскими, и за это ему крепко доставалось.
— Если бы тебя попросили закинуть на диск “Вояджера”, который предназначался для возможного контакта с внеземными цивилизациями, три свои песни, какие бы ты выбрал?
— “Вояджер-1”. “Иордан”. И “Грабли”, наверное.
С третьей песней надо долго думать, а с первыми двумя вообще никаких сомнений не возникает. “Грабли”, пожалуй, слишком земная. Надо что-то из космического цикла: “Вселенная бесконечна” или “На Марсе классно”. Может быть, “Следы на спине”? (смеётся)
— Почему “Иордан”?
— Мне нравится, как она сделана музыкально, это утонченная песня в плане формы для меня. Мы же говорим об инопланетянах, не очень понятно, насколько они смогли бы считать вербальный посыл, тем более поэтический. Мне кажется, здесь не в последнюю очередь надо подумать о форме.
Я, конечно, восторгаюсь припевом, который Саша и Сергей сделали. Во-первых, это, наверное, самая сложная в плане ритма хитовая песня на русском языке, я не знаю, что сможет с ней сравниться. Наверное, только “Дорога” группы АукцЫон. Там шесть четвертей в припеве и переход на четыре четверти в куплетах, это реально сложно, но не звучит супервычурно, просто необычно.
В плане текста: я считаю, что это сильный текст с мощным общечеловеческим посылом. Опять же, тут наряду с русским звучит санскрит, иврит и арабский, а Сашина манера пения и тембр — это такой универсально-фольклорный вокал, в общем, это как бы народная песня, но непонятно, какого именно народа. Значит, народа Земли — что для “Вояджера” очень подходит. Вот бывает, аллегории, метафоры и пресловутый эзопов язык используются таким образом, что изображается ситуация, отсылающая к какой-то другой конкретной ситуации, а бывают такого плана тексты, которые можно в зависимости от различных факторов по-разному толковать, и эти толкования всегда оказываются логичны. Как раз у “Вояджер-1” такого типа текст, мне кажется, и у “Иордана” тоже. Ко многим ситуациям применим.
Хотя честнее, конечно, было бы отправить им “Гангам стайл”, “Деспаситу” и “Джингл беллз”. В моём исполнении под гитару, например. Большой разницы между всеми этими вариантами они скорее всего бы не заметили.
НАСТОЛЬНЫЕ ИГРЫ С СЕМЬЕЙ, ТИКТОК
— Мне нравится следить за ходом твоей мысли, даже когда ты отвечаешь на самые простые вопросы. Такой я и задам: если бы тебе осталось жить сутки, как бы ты их провел?
— Я вряд ли смогу поразить тебя каким-то супероригинальным ответом, потому что я бы провел этот день со своей семьей.
Я думаю, мы бы много говорили, вспоминали какие-то особенно яркие моменты нашей совместной жизни. Я думаю, мы бы играли в какие-нибудь настольные игры. Я думаю, мы бы гуляли. И я думаю, мы бы сделали что-то совместное: либо написали бы каждый что-то, либо нарисовали вместе какую-нибудь картину.
— Настольные игры. Во что вы чаще всего играете?
— У нас целая куча игр, начиная от “Монополии” и заканчивая совершенно немейнстримными вещами. Вот, например, нам в последнее время очень нравится игра “Суперносорог”. Это настольная игра из картонных карточек, нужно постепенно строить из них здание, это как карточный домик, только не обычные карты, а специально заточенные под то, чтобы из них можно было что-то построить. Они согнуты пополам, разного размера, получается архитектура такого не очень продуманного регионального ТЦ, очень высокого. У каждого своя фигурка, надо кости бросать, и в зависимости от того, какие цифры выпадают, ты перемещаешься выше или ниже, смещаешь другого участника на этаж ниже, если тебе повезет. Она смешная и увлекательная. Есть занимательные настольные игры от “Банды умников”, это такой бренд настолок: “Цветариум”, “Турбосчет”. Вася здорово играет в шахматы, уделывает многих взрослых, меня в том числе. Мишка предпочитает шашки.
— Твой сын Василий не сидит в тиктоке?
— Аккаунта у него там нет, но у них с одноклассниками во время карантина процветает общение в телеграме и вотсапе. И там они друг другу файлы из тиктока кидают, с какими-то тикток-мемами он, безусловно, знаком, как и Миша.
Вообще братья в одном информационном поле существуют, у них маленькая разница в возрасте: Васе — 10, Михе скоро будет 9. Это бесконечная конфронтация, с одной стороны, а с другой они друг без друга тоже не могут. Мы тут сидели на карантине, Мишке уже можно было в школу, а Васе еще надо было получать финальную справку, и был один ровно день, когда Михаил уже пошел в школу, а Вася сидел дома, и через часа два он сказал: “А как без Миши дома, оказывается, скучно”. При том, что вместе их нельзя оставить в комнате и на 30 секунд — будет драка, вопли, синяки и разодранные лица.
— Тебе нравится тикток? Он хоть и убивает большие формы, но провоцирует изобретательность.
— Сразу скажу: тикток это не моё, я периодически в парке наблюдаю, как тиктокеры снимают свои видосы, эти 15-секундные видео, которые люди умудряются снимать полдня. Это наводит меня неизменно на ощущение, что их нужно срочно освобождать. Это как танцы Бритни в жёлтом. “Если тебя насильно держат в тикток-доме, подмигни в следующем видосе”. Я отдаю себе отчёт, сколько люди тратят времени на то, чтобы на этой платформе оставаться популярными, на самом деле, тяжёлый, страшный, бесперспективный труд, на мой взгляд.
Я, честно говоря, жду грайндкор-звезду в тиктоке, вот где люди, которые должны оседлать тикток максимально. Очень жаль, что пока никому не удается. Жанр, в котором все песни идут по 15-20 секунд должен был прибрать к рукам эту платформу сразу. Другое дело, что там такая тематика всегда, что это модерацию не пройдёт, эх.
У меня, пожалуй, нет песен, про которые можно что-то понять за 15 секунд, в этом основная проблема совместимости моего контента с тиктоком. Я, наверное, не смогу там завируситься. Это же за 15 секунд должно быть понятно, что это, о чем это, а у меня все время сначала кажется, что это про одно, а потом оказывается, что это про другое.
Нужно хотя бы две минуты, а две минуты для современных соцсетей — бесконечная какая-то история.
ПРО «ВСЕ КАК У ЛЮДЕЙ» И ФЕНОМЕН ЕГОРА ЛЕТОВА
— Иван, летом я написал колонку о том, что ты сейчас переживаешь настоящее творческое перерождение. Ты с этим согласен?
— Я с этим согласен, но я с этим был бы согласен и в любой другой период времени. Я непрерывно переживаю творческое перерождение, у меня никогда не было ощущения, что я что-то записал, и всё, это прям опус магнум, после которого нечего сказать, нечего сделать и нечего поменять.
— Не могу поверить, что реакция на “Всё как у людей” не заставила тебя задуматься “Воу, у меня получилось громче и резонанснее, чем обычно”.
— Слушай, трек “Всё как у людей” был написан совершенно… Сейчас, я поподробнее вспомню, как он создавался. Этот трибьют-альбом модерировала Елена Савельева, мой менеджер. Это её проект. Она собирала эти песни и общалась с наследниками Егора Летова. И она мне предложила сделать этот кавер одному из первых. И я сначала никак не мог выбрать песню, думал, что это будет “Зоопарк”, а потом все-таки поменял на “Всё как у людей”, потому что это моя любимая вещь у Летова. Потом долгое время не мог ничего написать, и всё это сложилось в последний момент. А трек я сдал вообще последним. У меня не шло.
И ты знаешь, когда я её наконец написал и записал, я послушал и подумал: “Да, нормально получилось”, — но я не ждал от этого ничего. Я потом только по реакции своих близких понял, что получилось что-то особенное. Ты заканчиваешь какую-то вещь и порой думаешь “это разорвёт”, а потом этого не происходит, или это происходит не в том объёме. А вот про “Всё как у людей” у меня абсолютно не было ощущения, что это разорвёт, это было неожиданно. Мне было приятно, конечно, что с огромным количеством людей это срезонировало, это написано от чистого сердца, но у меня, честно говоря, было ощущение “ну я же это говорил, по большому счету, еще 10 лет назад”. Понятно, что другими словами, через другие сюжеты и точки сборки, и что здесь нашлись какие-то более яркие формулировки. Здесь надо сказать, что в ход пошло какое-то количество зарисовок, которые скопились у меня за много лет: какие-то конструкции, четверостишия, которые ждали своего часа, там пришлись ко двору. Стало ясно, что именно здесь им самое место. И вообще это получилась по тексту, наверное, самая длинная моя песня, там четыре куплета, у меня такого не было никогда. В общем, эта творческая удача совершенно неожиданной для меня была, её масштаб. Знаешь, для меня куда важнее было, что вдова автора Наталья Чумакова одобрила эту тотальную переработку песни Егора — больше она никому не разрешила поменять ни строчки в оригинальном тексте. Поэтому когда кто-то говорит об “издевательстве” над великим наследием, моя совесть чиста — единственный человек, чьё мнение в этом вопросе имеет реальный вес, считает иначе.
— Почему музыка Летова стала таким феноменом?
— Во-первых, это великий русский мелодист. Про это говорят очень мало, а я считаю, что он сочинил несколько русских красивых мелодий, имеющих по-настоящему эпохальное значение: это “Отряд не заметил потери бойца”, это “Песня про дурачка”. Эти первыми приходят на ум.
Во-вторых, он создал свой абсолютно уникальный поэтический стиль. Уникальность стиля, на мой взгляд, определяется тем, что ты не можешь написать нечто в этом духе, чтобы это не выглядело как закос под этого человека. Вот у Летова есть своя методика, которую невозможно скопировать и ей подражать, чтобы не получился Летов один-в-один.
Есть мемы “как сделать песню Егора Летова”, и там такая конструкция, череда словосочетаний, построенных по принципу, который действительно у него часто попадается: “Марианские впадины глаз”, например. Вплоть до падежей и где какие части речи должны быть. Да, это схема — очевидная, бросающаяся в глаза, но эту схему придумал он, и она работает — причём только в его руках.
Летов находился в перманентном внутреннем конфликте, и не было момента в его жизни и, назовем это, карьере, — хотя его это слово, наверное, ужаснуло бы, — когда он почивал бы на лаврах. Например, в конце 80-х была суперпопулярна песня “Всё идет по плану”, и многие очевидцы говорят, что Гражданская оборона могла бы собирать, как группа Кино, продолжи она движение в том же русле. Но ровно в этот момент он закрыл группу Гражданская оборона и начался проект Егор и Опизденевшие. Избрал максимально анти-мейнстримное название и сделал сознательный шаг, чтобы не становиться популярным. Мне, при этом, подобное не близко, на мой взгляд, если таким образом твои песни срезонировали с людьми, это стоит принять, но вот он был другого плана человек. Эта самоотверженность, конечно, впечатляет меня.
При этом, у Летова, на мой взгляд, огромное количество откровенно лишних песен, но это его творческий метод, он всё время находился в процессе сочинительства, и, не написав эту кучу экспериментальных, странных, отталкивающих вещей, не сочинил бы, наверное, и те, что останутся в веках.
В СЕРЕДИНЕ ДЕСЯТЫХ ПОПУЛЯРНОСТЬ NOIZE MC ШЛА НА СПАД. КАК ОН ВСПОМИНАЕТ ЭТОТ ПЕРИОД СЕЙЧАС
— При взгляде на твою карьеру, кажется, что году в 2013-14-м ты стал терять статус одного из лидеров жанра. А потом записал песню “Царь горы”, посвященную отказу от участия в такой гонке, безразличии к сменяемости музыкальных героев.
— Это случилось не сразу. Позже, когда я просто это осознал и успокоился.
— Когда конкретно? Это же требует, наверное, серьезной внутренней работы над собой.
— Это происходило в период примерно с 2013-го и по 2018-й. Эти пять лет.
Сама пластинка была абсолютно анти-конъюнктурная в плане звука, содержания, у неё был совершенно провальный маркетинг, потому что все начали ныть на тему: “Мы семейная компания, мы работаем на российском рынке, мы не можем это ставить в новые релизы, делать вам какие-то баннеры, мы ничего не можем”. Тем не менее, на мой взгляд, это сильная работа: к ней обращаются годы спустя, со временем расслушивают или случайно открывают для себя, удивляясь, что раньше проходили мимо. Например, в этом году многие внезапно заценили песню “Говорящие головы” с этого альбома — вдруг оказалось, что она прямо про локдаун, каждое слово.
В тот момент я начал понимать, что сейчас происходит некая развилка: впереди либо полное забвение, либо я всё-таки нащупаю собственный путь, и тогда не надо отвлекаться на всякие сторонние проявления социальной турбулентности. Но окончательно я для себя сформулировал это к альбому “Царь горы”, да. А потом это начало приносить плоды.
— Не было желания все закрыть и запустить свой “Noize и Опизденевшие”?
— Были мысли, что, может быть, стоит создать какой-то виртуальный проект и сделать вообще нечто другое. Но у меня всё-таки не было желания радикально порвать с прошлым, при этом я видел, что сформировались вполне конкретные ожидания уже. Кстати, мему “Noize MC уже не торт” в этом году исполнилнится 10 лет! Это такая игра, в которую ты не можешь выиграть. Поэтому я решил, что буду делать то, что мне интересно, под собственным именем, никаких хитростей. От смены вывески я отказался. Я тогда решил, что эта игра со сменой маски не для меня, и понял, что продолжаю бой с открытым забралом, безо всяких уловок.
17 НЕЗАВИСИМЫЙ БАТТЛ. ДИСС НА КРИДА И LOC-DOG. ПОЧЕМУ РАССТРОИЛСЯ, УСЛЫШАВ ОТВЕТКУ ЛОЧИ
— Как на тебя повлиял 17 Независимый баттл? Помог ли он найти какую-то свежесть, размять творческий мускул?
— Именно так, как ты говоришь. Я дал волю творческим инстинктам, которые в своём альбомном творчестве, назовем это так, давно не использовал. Возникла некая особенная творческая ситуация, в которой можно было просто покуражиться и весело провести время. Я всё равно тяготею сейчас к каким-то более серьезным творческим ходам, и это стало для меня отдушиной. Помогло собраться с силами и перейти на новый уровень в своем основном творчестве, на мой взгляд.
— Баттлы кажутся чем-то несерьёзным, но когда понимаешь, что, не получи ты от организаторов тему “Пропорции уязвимости”, мы, возможно, никто не услышали бы такой песни как “26.04”.
— Не совсем так. Припев и начало первого куплета я придумал еще до 2020 года. Концепция песни про чернобыльскую аварию была уже довольно давно у меня, просто объявление этой темы и эпидемиологическая ситуация, перекликающаяся с теми событиями, заставили довести это до ума, причём ровно к годовщине катастрофы.
— Когда крупные имена начали “отваливаться” от баттла, ты не почувствовал себя профессиональным игроком в юниорской лиге?
— Это такая высокомерная формулировка.
— Не ты же ее использовал. Я уполномочен.
— Я ощутил просто какое-то разочарование. Было интересно встретиться там с каким-то артистом, за чьими плечами есть история. С оппонентом, про которого давно что-то известно, где человек как-то уже проявил себя, за которым есть какой-то миф.
— “Миф”. Хотел бы попасть в пару к Оксимирону?
— Это было бы интересно, конечно.
— Вы бы не стали делать “Карие глаза”?
— Думаю, мы бы не смогли дотянуться до этих высот, даже если бы очень старались.
— Почему ты выбрал никнейм Damilola Karpow, помимо очевидной отсылки к любимой книге Пелевина “S.N.U.F.F.”?
— Мне кажется, это как раз очень похоже на происходившее. Сама идея, что человек, находясь дома, управляет аппаратом, который где-то далеко стреляет по противникам — это же оно и есть. Мне кажется, каждый участник онлайн-баттла — он немного Дамилола Карпов в душе. Даже если он это так не формулирует сам.
— Быстро же раздеанонили, что это ты?
— Я не удивился, что меня рассекретили, но ожидал, что это попозже произойдет. Хотя пару дней на это ушло, это же был отборочный раунд. Свои заявки сдали 10 тысяч человек. Но я думал, что пара раундов в запасе у меня есть. Там ведь и трек был коротенький — всего на 50 секунд.
— Твой последний трек на баттле, “За гранью здравого смысла”. Строчки про то, как тебе жена кричит: “Нахрена тебе сдался этот задрипанный баттл”, это задокументированная сцена?
— Абсолютно. Она сказала: “Я не буду слушать никакие твои треки, зачем ты тратишь на это время, я не понимаю, всё это полный отстой, песочница”. Отношение моей жены к этому сформировало не только восьмой раунд, но и седьмой, где во втором куплете, помнишь, “В песочнице мальчики лепят куличики — в этом мало смешного, когда у них бороды и морщинки на личиках”. Так она к этому и отнеслась.
— Что ты ей отвечал на этот, в целом, понятный заход?
— Что это важно для меня. Что мне интересно, это важный для меня этап, это многое мне даёт, и вообще идите в соседнюю комнату, я записываться сейчас буду в кладовке.
— Супруга когда-то просила тебя уйти из рэпа?
— Нет, конечно, она же меня знает, знает, что я не могу завязать с музыкой никак, потому что это я.
— Почему ты решил написать песню про уход Loc-Dog и Крида с баттла?
— Потому что они были последними, с кем мне было бы интересно сразиться по-настоящему. И именно в связи с этим у меня значительная часть текста этого уже давно лежала, то есть, я готовился к тому, что мы встретимся рано или поздно, если не с одним, так с другим. В итоге, когда я увидел, как они ушли, я просто взял уже довольно большие куски текста и соединил их между собой. Нарисовалась сквозная линия, это само собой произошло, мне было очень весело в тот момент. Думал, что делаю очень смешную вещь, которая многих повеселит, без какой-то ненависти. Это было угарно и в духе лучших традиций баттлов вообще.
— Смеялся ли ты, когда услышал ответку Александра?
— Я расстроился за Александра, когда услышал его ответку. Поразительно, насколько близко к сердцу он это воспринял и насколько неизобретательно ответил. Ничего, кроме обиды и ужасной рифмовки я там не услышал. Меня удивило, что он настолько это без юмора воспринял и так слабо поработал с материалом. Я вообще не понимаю, что сложного в том, чтоб меня развалить остроумно и свежо. Все всё время берут триста раз пережёванные упрёки и перечисляют их через запятую — алло, соберите на базе этого смешную оригинальную историю, добавьте сюрреализма какого-то, смоделируйте угарную вымышленную ситуацию, в которой я проявляю какие-то свои неприглядные черты, проявившиеся в медиа за годы карьеры. Изобразите какую-нибудь комичную теорию заговора с моим участием или хотя бы занимательно передразните: спародируйте манеру, приёмы, характерные словечки, обороты. Нет, ни за что: ты бомж, ты на Первом канале спел, твой протест — неискренний, твой фристайл — отстой, ты плакал на “Версусе”, ты гитарист! Гитарист, Карл! Мой постыдный секрет раскрыт, я думал, вы не заметите. Собственно, по этому поводу и была написана вторая часть раунда “За гранью здравого смысла” — та, что уже в турнирную таблицу не вошла, где обложка с адским котиком.
— Вы с Loc-Dog никак не контактировали после обмена диссами?
— Нет.
— Ты расстроился, когда узнал, что не проходишь дальше?
— Расстроился, да. Не буду врать. Люди там писали, что я не постарался. Нет, я просто сделал трек, который не особо зашёл, такое бывает.
— А зачем тебе нужна еще одна звёздочка на погонах вот такая?
— Дело не в этом. Мне нравилось раскрывать эти темы, придумывать что-то новое. Было прикольно, что я вступал в подобие диалога с огромным количеством людей, которые меня никогда не слушали. Плюс ко всему, получилось сделать, как минимум, две вещи, которые я считаю очень удачными — это “В книге всё было по-другому” и “26.04”. Я даже спустя время считаю, что это очень достойно.
Но вот тема “Родители такому не научат”, которую объявили после моего вылета, мне очень понравилась. Я наверняка мог бы это раскрыть. Я даже думал, может, всё равно на нее написать, но потом понял, что не стоит.
— Это было бы странно. Будто ты проиграл, но оторвавшись от реальности, продолжаешь бой.
— Мне очень понравилась тема, мне точно есть, что на неё сказать, “отцы и дети” — это вообще, считаю, мой конек. Для меня это был творческий вызов, формат, в котором я давно не пробовал свои силы, я из-за этого расстроился.
— Какой рэпер лучше, чем Noize MC?
— (длинная пауза) Я не придумал достойного ответа на этот вопрос. Единственное, что могу сказать — нет рэпера, который мог бы меня заменить.
А кто лучше? Ну, смотря в каком аспекте. Есть артисты, превосходящие меня по рифмовке, есть люди, которые обладают гораздо более интересным тембром.
Мирон плотнее рифмует, чем я, гораздо, и у него больше находок, всяких рифм интересных. У Хаски есть замечательные совершенно рифмы, превосходящие меня по уровню. Я этот аспект постоянно развиваю, стараюсь уделять ему много внимания, но мне еще многому в этом плане предстоит учиться, при этом она не в центре внимания для меня. Я знаю большое количество рэперов, которые считают, что это самое важное. Я считаю, что это важно, но главное в тексте другое. И целая куча есть гениальных вещей с простыми рифмами абсолютно. Рядом вещей Скриптонита я восхищаюсь: в плане звуковых находок, атмосферы, мелодических ходов, да и в плане текстов, я считаю, он вырос за последние несколько релизов. У Басты крутой тембр голоса для рэпа и безумно интересное мышление в плане сторителлинга — я обожаю все эти шизофренические юморные истории от Ноггано. Влади — он мастер разговорно-бытовой драматургии: до уровня той же “Ревности” в этом плане до сих пор удаётся дотянуться лишь единицам.
В любом артисте для меня самое главное — его самобытность, уникальность, чтобы он делал что-то неповторимое, и вовсе не обязательно пытаться выстраивать иерархию, на мой взгляд. По-моему, выстроить её можно, только взяв за основу каких-то персонажей, похожих друг на друга, а это для меня сразу понижает их ценность в принципе. И тогда непонятно, зачем вообще составлять чарт не самых интересных рэперов.
— Иван, давно хотел спросить: Крупин мне рассказывал, что ты решил читать рэп под гитару после того, как увидел его выступление на фестивале InDaHouse в Харькове. Было такое?
— Нет, конечно. Я читаю рэп под гитару с 13 лет, и я не приезжал на тот InDaHouse, с этого стоит начать. Когда был этот фестиваль в 2002-м году, и мою группу Face2Face позвали туда, я лежал в больнице, потому что меня избили. У меня лопнула селезёнка, я лежал в реанимации, потом еще в палате восстанавливался. Вместо меня на InDaHouse поехал мой одноклассник Стас, про которого я читаю в совместке с Лигалайзом. И, кстати, я смотрел запись с выступления Крупина в том году: он выступал с каким-то реггейным номером, читал под минус. Уже тогда было понятно, что это классный артист, но под гитару я не знаю, может, он в гримёрке пел? Я помню, что, когда появилась группа 5’Nizza, у меня была мысль: “Ну чёрт возьми, я это делаю уже давно, почему вы…” Хотя, ведь были и Beastie Boys уже, и Everlast, и Wyclef Jean, и Кирпичи.
— Насколько ты тщеславен?
— Не буду лукавить, признание — это всё-таки важно для меня. Мне хочется, чтобы то, что я делаю, слушали и замечали. Я, когда что-то сказал, хочу, чтобы это услышали и как-то отреагировали. Естественно, хочется, чтобы положительно.
— Мы слышим такое часто. Но тогда мне было сложно сопоставить автора альбома “Царь горы”, автора песни “Царь горы” и Noize MC, который вот такое говорит. Для меня это был звоночек, что, видимо, ты переживаешь этап творческой неуверенности.
— Так и было, пожалуй. Это вообще было для меня нервное время, шёл сложнейший тур, посвященный 15-летию группы, огромные площадки, куча ответственности, тотальное недовольство собой. Тогда же я выпустил EP “No Comments”, и это был такой релиз, который я как от сердца оторвал. Болезненная для меня работа.
— Причем, если не ошибаюсь, он попал в первую десятку альбомного топа.
— Да! Релизный топ вышел позже.
— Нет (смеюсь)!
— Мне, честно говоря, до сих пор стыдно за это. Это была компульсивная пьяная выходка, из тех, которые периодически со мной происходят, и я потом жалею.