luca brasi кто такой
Крёстный отец
Люка Брази
Профессиональный киллер Семьи Корлеоне. Привлекается только в исключительных случаях.
Утром в блогах обсуждали, бывают ли в реальности дети с воображаемыми друзьями. У меня воображаемых друзей никогда не было, но был. воображаемый генеральный директор.
Дело в том, что мы свою фирму открыли сразу после окончания университета, и обе смотрелись как-то очень несолидно. Вот мы и придумали генерального директора – сурового, как всё в Челябинске, мужчину лет эдак сорока восьми, высокого, немного грузного, с небольшой чёрной бородой, по имени Александр Павлович (фамилия у него тоже была, конечно). У нас даже его фото было – мы вырезали его из рекламной листовки стоматологии, которую я привезла из Сочи. Придумали мы его для того, чтобы при случае ссылаться, мол, цены на наши услуги установлены нашим генеральным директором, и он нас контролирует. И мы не какие-то там зелёные вчерашние студенты, у нас есть крутой опытный босс.
Александр Павлович был мужиком строгим, никому скидок не давал, под желания клиентов не прогибался, был уверенным в себе юристом и руководителем, который мог иногда и крепко выразиться в переписке. У него были свои электронный почтовый ящик и аккаунт на городском сайте, с которого он немного высокомерно общался на форуме с городскими обывателями. Ещё у него была витиеватая подпись, которой он подписывал документы, а его жизнь постепенно обрастала подробностями: например, раньше Александр Павлович был милиционером, потом, после 1991-го, ушёл в бизнес, сначала работал «в чёрную», потом ему это надоело, и вот, он создал несколько фирм, в одной из которых мы и работаем.
Удивительно, но ссылка на такого директора всегда работала, и никто не хотел с ним связаться лично, хватало переписки. Периодически возникала необходимость совершить пару звонков от его имени, и тогда роль Александра Павловича играл муж моей партнёрши по бизнесу, который всю жизнь проработал водителем фуры.
Спустя лет пять я как-то составляла договор с одним мутным клиентом и мимоходом подумала, что Александр Павлович всё это не одобрит, ругать нас будет. Я даже как будто «увидела» и «услышала», как именно он будет нас ругать, краснея и потея. Меня от этого образа аж в холодный пот бросило, и я тогда сразу же решила, что больше у нас никакого генерального директора не будет.
Моя партнёрша по бизнесу тоже мне однажды призналась, что ей часто стало казаться – Александр Павлович существует на самом деле, и это для неё становилось всё более жутким.
Периодически кто-то из старых клиентов вспоминает, что у нас был такой директор, мы отвечаем, что он потерял интерес к этому бизнесу, и мы фирму выкупили, теперь мы хозяева. Один клиент даже сказал, что это очень хорошо, потому что наш Александр Павлович – слишком уж суровый мужик, они как-то пили вместе в ресторане, так он показался ему чересчур серьёзным и замороченным.
Luca brasi кто такой
Марио Пьюзо, Эд Фалько
Посвящается моему отцу и его семье, шести братьям и двум сестрам, семейству Фалько с Энсли-стрит, Бруклин, Нью-Йорк, и моей матери и ее семье, семействам Катапано и Эспозито из того же района, – все они, дети иммигрантов-итальянцев, обеспечили хорошую и достойную жизнь себе, своим семьям, своим детям и детям своих детей, среди которых есть врачи, юристы, учителя, спортсмены, художники и представители других почтенных профессий. Также хочу вспомнить добрым словом Пэта Франчезе, нашего семейного врача в сороковых и пятидесятых, который приходил к нам домой, когда мы болели, и лечил нас, нередко бесплатно или за те гроши, что мы могли ему предложить.
Позвольте выразить вам свою любовь и величайшее уважение и пожелать всего наилучшего.
Перечень имен собственных, встречающихся в книге
Бобби Алтиери по прозвищу Толстяк
Сальваторе Тессио, Сэл
Стиви Дуайер по прозвищу Малыш
Анджело и Винни Ромеро
Бобби Коркоран, Корк
Джузеппе Марипоза по прозвищу Ретивый Джо
Томазино Чинквемани, Томми
Эмилио и Этторе Барзини
Тони и Кармине Розато
Джимми Гриццео, Грицц
Кармине Ловьеро, Малыш
Луиджи Батталья, Хукс
Донни, Уилли и Шон О’Рурк
Рик и Билли Доннелли
Джакомо Лаконти, Джейк
Майкл, Фредо и Конни
Спасибо Нилу Олсону за то, что предоставил мне возможность написать этот роман. Чем внимательнее я изучал героев и сюжеты Марио Пьюзо, тем более притягательными и неотразимыми они становились. Спасибо Тони Пьюзо и всему семейству Пьюзо за то, что поддержали выбор Нила, и самое большое спасибо самому Марио Пьюзо, который, искренне надеюсь, одобрил бы «Семейство Корлеоне». Еще при его жизни сага «Крестный отец» заняла достойное место в американской литературе. Я считаю за честь то, что мне предоставили возможность работать с таким богатым материалом.
Спасибо также Митчу Хоффману за его вдохновенную редактуру, поддержку, за его неувядаемое хорошее настроение; спасибо Джеми Раабу, Дженнифер Романелло, Линдсей Роуз, Ли Тракосасу и всем талантливым профессионалам из издательства «Гранд сентрал». Отдельная благодарность Клоринде Гибсон, которая проверила то, как я использовал итальянский язык, и как следствие вынуждена была столкнуться со всеми теми словами, которые ей не разрешали говорить вслух, пока она росла в приличной итальянской семье.
Как всегда, я глубоко признателен своим друзьям и родным, а также всем тем замечательным писателям и художникам, с кем мне посчастливилось познакомиться и работать вместе на протяжении всех этих лет. Спасибо всем вам.
Джузеппе Марипоза подбоченившись стоял у окна, уставившись на небоскреб «Эмпайр стейт билдинг». Чтобы увидеть верхушку огромного здания, остроконечную антенну, вонзившуюся в бледно-голубое небо, ему пришлось облокотиться на подоконник и прижаться лицом к стеклу. Небоскреб возводился у него на глазах, этаж за этажом, и он любил повторять ребятам, что был в числе тех, кто последними ужинал в старом «Уолдорф-Астории», роскошном отеле, который когда-то стоял там, где сейчас уходило в небо самое высокое здание на земле. Отойдя от окна, Джузеппе смахнул несуществующую пылинку со своего пиджака.
На улице внизу здоровенный мужчина в рабочей одежде восседал на тележке с мусором, лениво катящейся к перекрестку. У него на коленях лежал черный котелок, в руках он держал потертые кожаные вожжи, которыми управлял горбатой клячей, впряженной в тележку. Проводив взглядом тележку, скрывшуюся за углом, Джузеппе взял с подоконника свою шляпу, прижал ее к сердцу и посмотрел на свое отражение в стекле. Его волосы, хотя уже и седые, оставались густыми и жесткими, и он смахнул их назад ладонью. Подтянув узел галстука, Джузеппе поправил узкую полоску материи там, где она чуть смялась, скрываясь под жилетом. У него за спиной в темном углу пустой квартиры Джейк Лаконти попытался что-то сказать, но Джузеппе услышал лишь утробное бормотание. Обернувшись, он увидел Томазино, вошедшего в комнату с пакетом из плотной коричневой бумаги. Волосы Томазино, как всегда, были растрепаны, хотя Джузеппе и говорил ему сто раз, чтобы он причесывался, – и, как всегда, он был небрит. В Томазино все было неопрятно. Джузеппе смерил его презрительным взглядом, который Томазино, по обыкновению, не заметил. Галстук его был не затянут, воротник сорочки расстегнут, мятый пиджак перепачкан кровью. Из-под расстегнутого воротника выбивались пучки черных курчавых волос.
– Он так ничего и не сказал? – Достав из пакета бутылку виски, Томазино отвинтил крышку и сделал глоток.
Джузеппе взглянул на часы. Было уже половина девятого утра.
– Томми, разве по нему не видно, что он больше ничего не скажет?
Лицо Джейка распухло от побоев. Выбитая нижняя челюсть свисала к груди.
– Я не собирался ломать ему челюсть, – смущенно пробормотал Томазино.
– Дай ему выпить, – распорядился Джузеппе. – Посмотрим, вдруг это поможет.
Джейк сидел, откинувшись к стене и подобрав под себя ноги. Томми вытащил его из кровати в гостинице сегодня в шесть утра, и тот по-прежнему был в шелковой пижаме в черную и белую полоску, в которой ложился спать вчера вечером, но только теперь две верхних пуговицы были оторваны, обнажая мускулистую грудь мужчины лет тридцати, приблизительно вдвое моложе Джузеппе. Присев на корточки рядом с Джейком, Томми приподнял его голову так, чтобы можно было влить в глотку немного виски. Джузеппе с любопытством наблюдал за этим, гадая, будет ли от алкоголя какой-нибудь прок. Он отправил Томми к машине за виски после того, как Джейк отключился. Парень закашлял, забрызгивая себе грудь кровью. Приоткрыв заплывшие глаза, он произнес три слова, которые невозможно было бы разобрать, если бы он не повторял их на протяжении всех побоев.
– Он мой отец, – выдавил Джейк, хотя у него получилось что-то вроде «о мо тес».
– Да, знаем. – Томми оглянулся на Джузеппе. – Нужно отдать ему должное, – с уважением произнес он, – этот малыш предан до конца.