что значит выиграть соника пиковая дама
Словари
нареч. качеств.-обстоят. устар.
С первой ставки, сразу (о выигрыше или проигрыше в азартных карточных играх).
СО́НИКА, нареч. (франц. sonica) (спец. устар.). В азартных карточных играх *_* с первой ставки, сразу (о проигрыше или выигрыше). «Она выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три выиграли ей соника.» Пушкин.
| жен. карта, поставленная в сем случае.
1. В азартных карточных играх с первой ставки, с первого раза выиграть или проиграть.
► Она выбрала три карты, поставила их одна за другою: все три выиграли ей соника. // Пушкин. Пиковая дама //
► Соника, после многолетней разлуки, проведенной в двух различных мирах. заспорили они о предметах самых отвлечен ных. // Тургенев. Дворянское гнездо //
Ср. Пассеку (известному игроку екатерининских времен) во сне седой старик говорит: Пассек, пользуйся, ставь на тройку три тысячи, она тебе выиграет соника (три раза сряду). что и случилось.
Ср. М.И. Пыляев. Старое житье. Азартные игры. 2.
Ср. Бесстрастная судьба с ужасной улыбкой на устах мечет банк свой. Роковой баламут подобран, но она хочет заманить неопытных. Соника, и раз за разом падают валеты и дамы налево. Первый банк сорван.
Марлинский. Он был убит. Второй отрывок.
Ср. En étrennes, sonica,
Votre bonté coutumière
Me fait présent de moka
Pour toute l’année entière.
Piron. (Chanson à M-me Geoffrin (Сp. Grimm. corresp. 1, p. 382).
Ср. Cette résolution sera mise à exécution sonica.
сущ., кол-во синонимов: 4
ОНИК, С ОНИКА, СОНИКА нескл. sonica adj. устар.
1. Сразу, с первой вскрыши карты. Выиграть соника или с оника. Осердясь еще более на свое несчастие, поставил он меня на карту в половинной цене и проиграл с оника. 1769. Новиков Сатир. письма. // Н. 1983 72. А в третьем из гостей тут некто банк метал, В четвертом весь его я с оника сорвал. 1790. Страхов Сатир. вестник. // Друг честн. людей 301.
2. устар., перен. Сразу же, немедленно. И тут же, что называется с оника, дал ему сто рублей серебром. Вельтман Саломея. Не успел купец попечаловаться, что он не имеет человека для перепечатывания в Сибири «Колокола», как ему сейчас же с оника был предложен для этого человек, способный и готовый положить свою голову и душу за демократическую Россию. 1871. Лесков Загадочный человек. // 8 14.
СОНИКА нареч. sonica.
соника
Полезное
Смотреть что такое «соника» в других словарях:
Соника — Соника. Въ соникахъ (иноск.) сразу тотчасъ (намекъ на «соника» въ азартной банковой игрѣ, когда карта бита или дана по первому абцугу). Ср. Пассеку (извѣстному игроку Екатерининскихъ временъ) во снѣ сѣдой старикъ говоритъ: Пассекъ, пользуйся,… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)
СОНИКА — СОНИКА, нареч. (франц. sonica) (спец. устар.). В азартных карточных играх * * с первой ставки, сразу (о проигрыше или выигрыше). «Она выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три выиграли ей соника.» Пушкин. Толковый словарь Ушакова. Д … Толковый словарь Ушакова
СОНИКА — (фр. sonica) в карточных играх: банк и фараон первая вскрытая карта. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910. СОНИКА франц. sonica. В банке и в фараоне, первая на вскрытие карта. Объяснение 25000 иностранных … Словарь иностранных слов русского языка
соника — акустика Словарь русских синонимов. соника сущ., кол во синонимов: 4 • акустика (12) • … Словарь синонимов
СОНИКА — нареч. в банков. игре, сразу, с первого разу, выигрыш или проигрыш по первой вскрыше карты; | жен. карта, поставленная в сем случае. Толковый словарь Даля. В.И. Даль. 1863 1866 … Толковый словарь Даля
соника — В сониках (иноск.) сразу, тотчас (намек на соника в азартной банковой игре, когда карта бита или дана по первому абцугу) Ср. Пассеку (известному игроку екатерининских времен) во сне седой старик говорит: Пассек, пользуйся, ставь на тройку три… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона
соника — и СО/НИКА, нареч. 1. В азартных карточных играх с первой ставки, с первого раза выиграть или проиграть. ► Она выбрала три карты, поставила их одна за другою: все три выиграли ей соника. // Пушкин. Пиковая дама // 2. Сразу, тотчас.… … Словарь забытых и трудных слов из произведений русской литературы ХVIII-ХIХ веков
Соника — нареч. качеств. обстоят. устар. С первой ставки, сразу (о выигрыше или проигрыше в азартных карточных играх). Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой
соника — с оника, нареч … Русский орфографический словарь
Значение слова «соника»
СО’НИКА, нареч. [фр. sonica] (спец. устар.). В азартных карточных играх — с первой ставки, сразу (о проигрыше или выигрыше). Она выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три выиграли ей соника. Пушкин.
Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940); (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: раздувать — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Синонимы к слову «соника»
Предложения со словом «соника»
Цитаты из русской классики со словом «соника»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «соника»
Она выбрала три карты, поставила их одна за другою: все три выиграли ей соника, и бабушка отыгралась совершенно.
– Нужно пристроить это юного соника.
– После кафедры мне нужно сдать соника в террариум и зайти к себе переодеться, оставить бумаги и взять сумочку. Вы подождёте?
Синонимы к слову «соника»
Правописание
Карта слов и выражений русского языка
Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.
Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.
Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.
Тайна пиковой дамы: тройка, семерка, туз
200 лет назад, в эпоху Пушкина, игра в карты была повальным увлечением в России, и читатели прекрасно знали, о чем идет речь, когда читали, например, «Пиковую даму». Но прошли два века, и мало кто сегодня сможет понять хотя бы вот этот диалог двух игроков из самого начала пушкинской повести:
«≈ Надобно признаться, что я несчастлив: играю мирандолем, никогда не горячусь, ничем меня с толку не собьешь, а все проигрываю.
≈ И ты ни разу не соблазнился? Ни разу не поставил на руте?»
Между тем для понимания пушкинской повести надо обязательно знать правила карточной игры.
Играть мирандолем ≈ значит играть маленькими суммами денег, осторожничать на каждом шагу, не увеличивать ставок за все время карточной игры. Поставить на руте ≈ это означает поставить на одну карту крупную сумму и не менять карты в течение всей игры против банкомета. При каждом проигрыше игрок платит банкомету денежный штраф, но продолжает ставить на ту же карту. В ходе игры заветная карта может быть не раз проиграна (на карточном жаргоне ≈ убита), сумма проигрыша растет, но игрок продолжает упорствовать и ставить на руте. И если нужная карта, в конце концов, выпадет игроку, он с лихвой возвращает весь прежний проигрыш. Одним словом, ставить на руте ≈ значит рисковать деньгами и верить в свою удачу. Ставить на руте ≈ шаги смелого человека, а вот мирандоль ≈ походка трусливого игрока.
Вот в повести Пушкина появляется название игры, погубившей судьбу Германна.
«В то время дамы играли в фараон».
Фараон ≈ это азартная игра на деньги. В ней участвует колода из 44 карт. Самая низшая карта начинается с двойки, а увенчивает колоду ≈ туз. Суть игры проста до глупости. Игрок выбирает из своей колоды наудачу какую-либо карту, например даму. Масть карты не имеет значения. Выбранную карту игрок кладет перед собой на стол лицом вниз и пишет мелом на сукне карточного стола ту сумму, которую хочет поставить против банкомета или просто накладывает на карту деньги. Согласившись с назначенным кушем, банкомет из своей колоды начинает раскладывать перед собой карты лицом вверх, на две кучки: первую карту кладет направо, вторую ≈ налево, затем снова направо и опять налево до тех пор пока не выпадет нужная карта ≈ дама.
Правая стопка карт у правой руки банкомета считается стороной банкомета, а левая ≈ стороной игрока. Если дама выпала направо и оказалась в стопке карт банкомета, то выигрывает банкомет и забирает себе деньги игрока. Если же дама выпадает налево, то выигрыш достается игроку и уже банкомет отсчитывает ему свой проигрыш. Вот и все.
«В тот вечер, ≈ продолжаем мы читать текст «Пиковой дамы», ≈ бабушка явилась в Версаль, на карточную игру у королевы. Герцог Орлеанский метал; бабушка слегка извинилась, что не привезла своего долга, в оправдание сплела маленькую историю и стала против него понтировать. Она выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три ей выиграли соника, и бабушка отыгралась совершенно».
Выиграть соника ≈ значит выиграть на первой же карте, которую положит влево, на сторону игрока, банкомет. То есть с подсказки Сен-Жермена молодая графиня обыграла герцога невероятно быстро все три раза подряд. Удача необыкновенная.
Пушкин выстраивает свою повесть как историю проигранной игры и строго следит за карточным раскладом сюжета. Вот Германн ночью проникает в дом графини, где ему назначено свидание с воспитанницей старухи Лизой.
«Германн вошел в спальню. Перед кивотом, наполненным старинными образами, теплилась золотая лампада. Полинялые штофные кресла и диваны с пуховыми подушками, с сошедшей позолотою стояли в печальной симметрии около стен, обитых китайскими обоями. На стене висели два портрета, писанные в Париже мадам Лебрен. Один из них изображал мужчину лет сорока, румяного и полного, в светло-зеленом мундире и со звездою; другой ≈ молодую красавицу с орлиным носом, с зачесанными висками и розою в пудреных волосах. »
По символике карт перед нами не просто два портрета ≈ графини в годы молодости и ее покойного мужа, ≈ а еще и две козырных карты. Перед нами король и дама. Король, как положено на старых картах, изображен в анфас, а дама ≈ в профиль (вот почему Пушкин упоминает «орлиный нос», его можно увидеть лишь сбоку). Причем перед нами, с одной стороны, червонная дама ≈ в ее напудренных светлых волосах алеет роза, а с другой ≈ дама пик. Ведь та красавица фактически умерла, и в этой спальне осталась только ее зловещая тень, восьмидесятисемилетняя карга, а место розы в волосах парика занял паук, который по ночам снится герою.
Кто же тогда Германн, застывший перед парой карт?
Он, конечно, валет, в этом раскладе ≈ сын карточной пиковой дамы.
«Германн пошел за ширмы. За ними стояла маленькая железная кровать; справа находилась дверь, ведущая в кабинет; слева, другая, ≈ в коридор. Германн ее отворил, увидел витую лестницу, которая вела в комнату бедной воспитанницы. Но он воротился и вошел в темный кабинет».
Какой был уговор Лизы? Она писала Германну в любовном письме, что «. в спальне за ширмами увидите две маленькие двери: справа в кабинет, куда графиня никогда не входит; слева в коридор, и тут же узенькая витая лестница: она ведет в мою комнату».
Там и должен был ждать девушку ночной гость, но Германн повернул в кабинет ≈ направо повернул!
Как мы помним, вся левая сторона стола является выигрышной для игрока, а правая ≈ есть сторона банкомета, сторона проигрыша. Если бы Германн последовал налево и поднялся в комнатку Лизы, он бы не проиграл, потому что оказался бы под защитой судьбы, на стороне выигрыша и любви. Но ночной гость повернул направо и очутился на стороне банкомета, в полосе рока, где его проигрыш был уже неизбежен.
Пушкинский текст «Пиковой дамы» представляет собой мистический карточный стол, где любое передвижение героев определяют правила игры в фараон.
Но вот ночной дом засуетился. Графиня вернулась с бала. Раздались голоса. Дом осветился. В спальню вбежали горничные. Германн глядел в щелку.
«Графиня стала раздеваться перед зеркалом. Откололи с нее чепец, украшенный розами; сняли напудренный парик с ее седой плотно стриженой головы. Булавки дождем сыпались около нее. Желтое платье, шитое серебром, упало к ее пухлым ногам. Германн был свидетелем отвратительных таинств ее туалета».
С точки зрения карточной игры перед нами момент, когда банкомет распечатывает карточную колоду для новой талии. По правилам фараона использованные карты сбрасываются на пол, для очередного расклада берется всегда новая колода. Сколько раз сам Пушкин, азартный игрок, следил за тем, как пальцы банкомета срывают папиросную бумагу с очередной колоды, как вертится в руках судьбы твоя участь! Масса шипящих звуков в сцене с графиней ≈ ч, ш, ж, с ≈ передают поскрипывание раздираемой вощеной обертки, шорох рока.
Германн, взывающий к графине открыть тайну, ≈ это, конечно же, античный Эдип, стоящий перед сфинксом. Ведь именно сфинкс символизирует тайну, которая скрыта от человека. Перед сфинксом пиковой дамы стоит Германн, как когда-то стоял античный герой под Фивами у скалы, на вершине которой сидело чудовище с туловищем льва, грудью молодой наяды и лицом красавицы. Перед нами триада: лев, наяда и фурия, сросшиеся в единое тело, а с точки зрения игры ≈ три карты, слившиеся в мистическое чудовище, ключ к тайне в игре фараон.
В этих словах умершей графини скрыто присутствует знаменитый диалог Эдипа с чудовищем.
Давление рока растет.
Но есть еще один важный смысл, который Пушкин вкладывает в символику карт.
Через три дня после смерти графини состоялось ее отпевание в церкви, и Германн решился явиться на похороны. Церковь была полна. Служба совершилась. Стали прощаться с телом. Первыми прошли родственники. После них домашние. Наконец Германн решился подойти ко гробу.
«Он поклонился в землю и несколько минут лежал на холодном полу, усыпанном ельником. Наконец приподнялся, бледен, как сама покойница, взошел на ступени катафалка и наклонился. в эту минуту показалось ему, что мертвая насмешливо взглянула на него, прищуривая одним глазом. Германн, поспешно поддавшись назад, оступился и навзничь грянулся об земь. Его подняли».
Перед нами снова карта, причем карта, увиденная в профиль (у нее смотрит один глаз, второй прищурен), но теперь она уже не та юная червонная дама, которую видел Германн на стене в спальне графини, а черная пиковая. Карта на зеленом сукне стола (вот откуда зеленый ельник на полу церкви) и гроб на катафалке ≈ это одно и то же, расклад проигрыша на игральном столе фараона. По сути, превращения гроба ≈ изнанка пушкинского сюжета.
Описывая, как Германн споткнулся в церкви и грянул на земь, Пушкин выстраивает симметрию к сцене финального фиаско героя, который обдернулся в игре с Чекалинским и сошел с ума.
Что случилось на игральном столе в момент проигрыша героя? На столе лежат три карты, две дамы и туз. Туза и первую даму открыл банкомет Чекалинский, а вторую даму, даму пик, обдернувшись, выложил Германн. Он-то думал, что в его руке туз!
«≈ Туз выиграл! ≈ сказал Германн и открыл свою карту.
≈ Дама ваша убита, ≈ сказал ласково Чекалинский.
Германн вздрогнул: в самом деле вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как он мог обдернуться. В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась».
Повторилась ситуация в церкви ≈ там гроб обернулся картой, здесь карта обернулась гробом.
Заглянем в гадательную книгу, чтобы узнать, как читаются две дамы в сочетании с тузом. Читаем ответ: только выпав в паре с тузом червей, только в этой комбинации дама пик считается свахой.
Покойница явилась с того света, чтобы посватать героя с собственной смертью.
«≈ Старуха! ≈ закричал он в ужасе».
Германн сошел с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро: «Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама. »
Вспомним сцену в ночном доме графини: «старуха не отвечала ни слова». Вот где разгадка сумасшествия игрока. Сойдя с ума, спятив от проигрыша, несчастный Германн чувствует себя пиковой дамой, он превратился в старуху покойницу, которая бормочет ключевую комбинацию верных карт: тройка, семерка, туз! Сумасшедший герой пытается исправить роковую ошибку: последняя карта не туз, а дама. Дама!
Перед нами орущий сфинкс. И суть его снова триада ≈ утро, день, ночь.
Карточный домик на ветру вечности, изначальный проигрыш.
Сорвать куш при таком раскладе никак нельзя, мрачно вещает Пушкин, смысл игры не в выигрыше или проигрыше игрока, а в выигрыше игры.
Но это еще не все. Вернемся в ночную спальню графини, где Германн умоляет старуху открыть тайну. По сути, Пушкин запустил свой камень в Творца, и человек стоит на коленях не просто у кресла старухи, а у престола Всевышнего, обращаясь к великому банкомету бытия, к повелителю игры, к Фараону всего сущего, к Богу. Стоя на коленях, человек приступает с отчаянной мольбой к Господу, требуя ответа: в чем тайна всей жизни? В чем смысл бытия? Зачем Ты создал меня, Творец?
И Бог отвечает словами графини:
≈ Это была шутка, ≈ говорит Он, ≈ клянусь, это была шутка!
И человек гневается:
≈ Этим нечего шутить!
Мрачен взгляд Пушкина на мироздание и участь человека в этой играющей бездне, которая играет сама с собой, где законы не обязательны, потому что они всего лишь условия партии, правила вселенского розыгрыша, которые можно легко отменить. Человек ≈ лишь карточная фигура, которую бесконечно тасуют, сбрасывают на пол и открывают чьи-то всевышние руки, раскладывая прихотливый узор игры в жизнь, где человек, по существу, лишен подлинного права быть, потому что не знает правил игры, по которым распасовывается колода, не знает значения игральных пассов и прокидок, не знает своей стоимости и значения. Смысл выше.
Но как бы человек ни кричал, Фараон бытия не слышит его отчаяния ≈ он захвачен игрой в фараон.
Вот последняя строчка «Пиковой дамы»:
«Томский произведен в ротмистры и женится на княжне Полине».
Но если вспомнить, что Томского зовут Полем, то фраза читается так:
Поль женится на Полине.
Перед нами две одинаковые половинки, которые складываются в одну карту. Словом, игра продолжается.
Что происходит в «Пиковой даме» Пушкина и во что они играют?
Если коротко — Пушкин открыл жанр «киберспортивной фантастики». Только до появления фантастики и киберспорта. Его одно из самых известных произведений — «Пиковая дама» — это рассказ про мегапопулярную в свете игру в карты с элементами философских вопросов. Попадание в тогдашнюю аудиторию стопроцентное благодаря невероятно простому порогу входа (31 страница текста итого), очень узнаваемым персонажам, невероятной куче пасхалок, сарказму и актуальной теме.
А предыстория такая. Пока мы со школьными группами осенью ездили по Пскову, зарулили в театр. Он во Пскове неожиданно крутой. Ставили как раз Пушкина. Проблема в том, что дети не поняли сюжет и ещё минут 15 обсуждали после спектакля, что же это такое было и кто выиграл или проиграл. Вроде, очевидно, что Германна где-то прокатили, но вот где и как?
Поэтому мы сейчас поговорим про пасхалки «Пиковой дамы», как Пушкин вьехал сапогом в зубы понтёру и немного про математику. Кстати, Александр Сергеевич был тем ещё кутилой, что не совсем вяжется с образом, который дают на литературе в школе. И поскольку вы сейчас, скорее всего, дома, предлагаю прикоснуться к прекрасному.
Давайте начнём читать, а я буду рассказывать про то, что происходит. Вот одна из онлайн-версий. Ниже спойлеры.
Первая фраза после эпиграфа:
«Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра.»
Произведение современное. В смысле, оно издавалось в журнале, куда писал Пушкин за солидные гонорары. С точки зрения читателя всё происходит прямо здесь и сейчас, то есть, буквально, пару недель назад. Это значит, что играют в современные Пушкину игры, конкретно здесь речь про самую популярную — штосс. В тривиальном случае это игра, похожая на подбрасывание монеты, но чуть более сложная. Один игрок называет карту, второй открывает по две карты с колоды (отбрасывая их налево и направо) до появления загаданной. На чью сторону она упала — тот и забирает свою ставку и столько же денег у оппонента.
Играли в штосс, как мы видим, ночами напролёт, и с интересом. Это признак того, что в игре есть не только 50/50, но и существенный метагейм — что-то за пределами атомарного раунда.
Вторая важная вещь в этом абзаце — точка зрения автора. Пушкин очень долго решался, как же показать, с одной стороны, внутренние терзания главного героя Германна (что требует третьего лица, то есть всеведущего автора), а с другой — как превратить всё это в а-ля пост очевидца. Первые черновики были от первого лица, финал — от третьего. Но обратите внимание, если убрать личные местоимения вроде «однажды [они] играли» из предложений, конструкции всё равно останутся такими, как будто Пушкин — очевидец. Чего он и добивался. В современной литературе это важный приём при работе от третьего лица — «читая мысли» героев, мы можем включаться в их точку зрения.
Идём дальше. Буквально парой предложений ниже нас уже погружают в дебри игры:
«– Проиграл, по обыкновению. – Надобно признаться, что я несчастлив: играю мирандолем, никогда не горячусь, ничем меня с толку не собьёшь, а всё проигрываюсь!
– И ты ни разу не соблазнился? ни разу не поставил на руте. Твердость твоя для меня удивительна.
– А каков Германн! – сказал один из гостей, указывая на молодого инженера, – отроду не брал он карты в руки, отроду не загнул ни одного пароли, а до пяти часов сидит с нами и смотрит на нашу игру!»
Для современных детей в театре вся эта композиция звучит примерно как «На инсте гейта минусовый хуррик, в бубле, в агре» — это легендарная фраза из Eve Online: «вблизи звёздных врат обнаружен линейный крейсер класса Ураган, враждебный нашей корпорации, недавно совершивший акт агрессии (что не позволяет ему пропрыгнуть во врата), и он накрыт антигиперпрыжковым полем (что мешает ему уйти на короткий прыжок без врат)». То есть Пушкин «вёл репортаж» с места событий на языке читателя.
«Ставить на руте» — это повторять ставку на ту же карту, что в прошлом раунде штосса. Предполагалось, что это может помочь победить теорию вероятности, поскольку можно было удваивать ставку (загибать пароли) до выигрыша. Это как в рулетке ставить на красное сначала рубль, потом два (чтобы выигрыш второго раунда полностью перекрыл проигрыш прошлого), потом четыре и так далее — частая, но на практике не работающая стратегия игроков, познавших самые азы тервера. Наш второстепенный герой Сурин придерживается очень спокойной стратегии играть мирандолем, то есть всегда — одиночными ставками.
«– Германн немец: он расчетлив, вот и всё! – заметил Томский. – А если кто для меня непонятен, так это моя бабушка графиня Анна Федотовна.
– Как? что? – закричали гости.
– Не могу постигнуть, – продолжал Томский, – каким образом бабушка моя не понтирует!
– Да что ж тут удивительного, – сказал Нарумов, – что осьмидесятилетняя старуха не понтирует?»
В этом месте дети окончательно теряются, потому что бабка почему-то не понтирует. Лингвистическая норма слегка сдвинулась со времён арапа Петра Великого, поэтому дети смеются. Дальше речь сразу про Париж и Лондон, и, вроде, понятно, что речь про понты.
На самом деле речь про то, что старуха не играет. Она не понтирует, то есть никогда не пытается играть в роли понтёра. Понтёр — это тот из игроков, кто загадывает карту. Есть две роли: банкомёт (он определяет максимальную ставку и раздаёт карты) и понтёр (ставит куш против банка). Позже из других игр появился мем «взять на понт», то есть блефовать высокой ставкой, который в несколько изменённом виде дошёл и до нас.
Пушкин, судя по досье в полиции, был известным банкомётом, то есть почти всегда инициировал игру сам, вызывая и провоцируя игроков рядом ставить против него. А вот вымышленная графиня Анна Федотовна на такие провокации никогда не велась.
Дальше очень интересная речь про неё:
«В то время дамы играли в фараон.»
«Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту, давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад.»
То есть полностью Пушкин представил её существенно позже. Но именно тут он заложил первую черту образа (что позволяет читателю впасть в фундаментальную ошибку атрибуции, строя из одной черты сразу целый образ). Важно название игры — фараон. Это предшественник штосса. Это как если бы современным игрокам в «Доту» сказали бы, что чья-то бабушка резалась в первый «Варкрафт» или всех рвала в сетевом «Квейке».
«В тот же самый вечер бабушка явилась в Версаль, аu jeu de la Reine. Герцог Орлеанский метал; бабушка слегка извинилась, что не привезла своего долга, в оправдание сплела маленькую историю и стала против него понтировать. Она выбрала три карты, поставила их одна за другою: все три выиграли ей соника, и бабушка отыгралась совершенно.
– Случай! – сказал один из гостей.
– Сказка! – заметил Германн.
– Может статься, порошковые карты? – подхватил третий.
– Не думаю, – отвечал важно Томский.»
Выиграть соника — первые две карты с колоды назвались «лоб» и «соник», то есть речь про мгновенную победу с первой раздачи. Но важнее упоминание «порошковых карт». Правила игры в штосс менялись не только в игровой плоскости, но и в плоскости защиты от шулеров. Потому что даже простой шулерский приём, чуть сдвигавший вероятность в сторону банкомёта, резко увеличивал его прибыль к концу 7-часовых игровых посиделок. Порошковые карты — это специально изготовленная колода, где часть рисунков наносилось порошком, который выдерживал перемешивания, но не выдерживал трения о сукно стола. Тогда на картах не было числовых обозначений карт, то есть если на ту же тройку нанести порошком два символа вверху и внизу, можно получить трением о стол туза. Но чаще так поступали с другими картами. Собственно, уязвимость была поправлена в следующем релизе как раз мелкими числами в углах каждой карты.
Но когда герои слышат про необычайный выигрыш, подозревают не мистику, а вполне банальное шулерство.
Штосс оброс целыми ритуалами. В частности (нам это будет позднее важно по сюжету), нужно было каждый раз в приличном обществе открывать новые колоды. Причём две штуки: одну брал банкомёт, вторую брал понтёр. Понтёр вынимал из своей колоды загаданную карту и накрывал её ставкой (деньгами). Банкомёт же перемешивал новую колоду и раздавал из неё. После этого колоды уничтожались (скорее всего — использовались для игр без ставок или передавались куда-то в игорные дома похуже). Это делало очень нерентабельным подделку сразу десятков и сотен колод. При малых ставках стратегия себя оправдывала.
С другой стороны, я не знаю, как тогда паковались колоды, но сейчас они пакуются по возрастанию номинала карты. То есть банкомёт получал преимущество в возможности недостаточно случайного перемешивания.
«– Paul! – закричала графиня из-за ширмов, – пришли мне, какой-нибудь новый роман, только, пожалуйста, не из нынешних.
– Как это, grand’maman?
– То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!»
Это, похоже, двухступенчатая шутка, и её хорошо обыгрывают в театре. Первая часть абстрактна и понятна (новый роман, но не из нынешних), а во второй Александр Сергеевич издевается над современной ему литературой. В смысле, что под эти три критерия мало что попадает в принципе из тогдашнего современного. Это как сейчас хороший фильм, но чтобы без «бвонг» в трейлере, без взрывающегося вертолёта и шуточек посреди драки.
Дальше очень интересный блок:
«[графиня] участвовала во всех суетностях большого света, таскалась на балы, где сидела в углу, разрумяненная и одетая по старинной моде, как уродливое и необходимое украшение бальной залы; к ней с низкими поклонами подходили приезжающие гости, как по установленному обряду, и потом уже никто ею не занимался. У себя принимала она весь город, наблюдая строгий этикет и не узнавая никого в лицо. Многочисленная челядь её, разжирев и поседев в её передней и девичьей, делала, что хотела, наперерыв обкрадывая умирающую старуху. Лизавета Ивановна была домашней мученицею. Она разливала чай и получала выговоры за лишний расход сахара; она вслух читала романы и виновата была во всех ошибках автора; она сопровождала графиню в её прогулках и отвечала за погоду и за мостовую. Ей было назначено жалованье, которое никогда не доплачивали; а между тем требовали от неё, чтоб она одета была, как и все, то есть как очень немногие.»
«Пиковая дама» — собственно не повесть, а мастерской рассказ. В ней удивительно верно очерчена старая графиня, её воспитанница, их отношения и сильный, но демонически-эгоистический характер Германа. Собственно, это не повесть, а анекдот: для повести содержание «Пиковой дамы» слишком исключительно и случайно. Но рассказ — повторяем — верх мастерства.
Скорее всего, имелось в виду достижение огромного эффекта за счёт очень сжатой подачи информации. Каждое слово неслучайно и раскрывает сразу огромную цепочку смыслов. Именно поэтому в переводе Проспера Мериме на французский гораздо больше деталей — он занимался не только и не столько переводом, сколько локализацией культурного контекста. По фрагменту выше у нас наблюдается сразу три очень узнаваемых и бьющих точно в инсайты аудитории описания: старухи, прислуги и Лизаветы (инсайты — это внезапное понимание ситуации в зоопсихологии и психологии, и «чёткое попадание» в контексте психолингвистики, когда читатель внезапно ощущает близость к ситуации).
«Пиковая дама» успешна и потому, что Пушкин работал с мыслями читателя, а не пытался делать выводы за него в тексте (длина не позволяла) — и даже сейчас мы получаем нужное отношение к Лизе в этом блоке. Хотя обычно раскрытие персонажа требует как минимум «спасения котика», то есть значимого поступка. Вот почему он такой крутой, среди всего прочего.
Теперь рассмотрим пример безупречной иронии, очень важной при этом для раскрытия персонажей. Пушкин один за другим как бы походя выкладывает инсайты аудитории (чтобы собрать столько наблюдений, нужно много времени, и обычно такие вещи растягивают на целые главы, а тут парой предложений):
«Лизавета Ивановна её не слушала. Возвратясь домой, она побежала в свою комнату, вынула из-за перчатки письмо: оно было не запечатано. Лизавета Ивановна его прочитала. Письмо содержало в себе признание в любви: оно было нежно, почтительно и слово в слово взято из немецкого романа. Но Лизавета Ивановна по-немецки не умела и была очень им довольна.»
«Странное дело! В самый тот вечер, на бале, Томский, дуясь на молодую княжну Полину ***, которая, против обыкновения, кокетничала не с ним, желал отомстить, оказывая равнодушие: он позвал Лизавету Ивановну и танцевал с нею бесконечную мазурку.»
В ходе танца у них диалог. Там есть реакция Лизы: «Лизавета Ивановна не отвечала ничего, но её руки и ноги поледенели. » — и почему-то эта реакция прочитывается партнёром. Причина очень простая: если сейчас мы полагаемся больше на визуальные признаки, то тогда было совершенно нормально танцевать — и передавать много информации внутри танца. В частности, через прикосновения. Особенно, когда это один из немногих социально-допустимых способов прикоснуться к кому-то противоположного пола. Ближайший аналог — во многих странах с развитой традицией торга участники сделки держатся за руки в своего рода рукопожатии, пока торгуются. Так они считывают не только слова, но и невербалику друг друга. Естественно, на балу партнёр почувствовал, что Лизавете это важно, и продолжил разворачивать мысль.
Перескакиваем через важный сюжетный поворот к следующей сцене:
«Утро наступало. Лизавета Ивановна погасила догорающую свечу: бледный свет озарил её комнату. Она отёрла заплаканные глаза и подняла их на Германна: он сидел на окошке, сложа руки и грозно нахмурясь. В этом положении удивительно напоминал он портрет Наполеона. Это сходство поразило даже Лизавету Ивановну.»
Пушкин хотел сказать… В общем, хрен знает, что он хотел сказать, но современные ему читатели прочитали это как «Германн = реинкарнация Наполеона» или близким образом. А это уже политическая история, которая порождает ещё пласт комментариев. То есть обсуждения в свете. Пока же важно, что внезапно в этот момент герой становится куда более отрицательным, чем мы могли ждать от него раньше.
Следующая глава, начинается ещё группа пасхалок (точнее, тонкой иронии для современников, знакомых с деталями серьёзной игры):
«В Москве составилось общество богатых игроков, под председательством славного Чекалинского, проведшего весь век за картами и нажившего некогда миллионы, выигрывая векселя и проигрывая чистые деньги. Долговременная опытность заслужила ему доверенность товарищей, а открытый дом, славный повар, ласковость и весёлость приобрели уважение публики. Он приехал в Петербург. Молодёжь к нему нахлынула, забывая балы для карт и предпочитая соблазны фараона обольщениям волокитства. Нарумов привёз к нему Германна.»
«Не могу поверить, что забыл ты меня, милый Всеволожский, ты помнишь Пушкина, проведшего с тобою столько веселых часов… Помнишь ли, что я тебе полупродал, полупроиграл рукопись моих стихотворений? Ибо знаешь: игра несчастливая родит задор. Я раскаялся, но поздно – ныне решился я исправить свои погрешности, начиная с моих стихов. Всеволожский милый, царь не дает мне свободы! Продай мне назад мою рукопись за ту же цену 1000 (я знаю, что ты со мной спорить не станешь, даром же взять не захочу!)»
«Во Пскове, вместо того, чтобы писать 7-ю главу Онегина, я проиграл в штос четвертую. Незабавно!»
«О поэте Пушкине сколько краткость времени мне позволила сделать разведывание, — он принят во всех домах хорошо и, как кажется, не столько теперь занимается стихами, как карточной игрой, и променял Музу на Муху, которая теперь из всех игр в большой моде.»
«В гостиной за длинным столом, около которого теснилось человек двадцать игроков, сидел хозяин и метал банк. Он был человек лет шестидесяти, самой почтенной наружности; голова покрыта была серебряной сединою; полное и свежее лицо изображало добродушие; глаза блистали, оживлённые всегдашнею улыбкою. Нарумов представил ему Германна. Чекалинский дружески пожал ему руку, просил не церемониться и продолжал метать.
Талья длилась долго. На столе стояло более тридцати карт. Чекалинский останавливался после каждой прокладки, чтобы дать играющим время распорядиться, записывал проигрыш, учтиво вслушивался в их требования, ещё учтивее отгибал лишний угол, загибаемый рассеянною рукою. Наконец талья кончилась. Чекалинский стасовал карты и приготовился метать другую.»
Здесь ещё один очень интересный эпизод — долгая талья и паузы на операции между игровыми циклами. Шутка про лишний угол в том, что, поскольку, Чекалинский банковал, против него ставили понтёры. Ставки обозначались загибанием углов карт из их колод, каждый новый угол — повышение примерно на двоичный порядок (использовалась и схема 1-2-4-6). Когда игроки видели, что удача поворачивается к ним, они гнули лишний угол втихаря. Это мошенничество, но Чекалинский вместо битья сапогом в лицо («Во второй половине 1822 г с Пушкиным случилась опять история. За картами, повздоривши с кем-то из кишиневской молодежи, снял сапог и ударил его по лицу.» — П.Бартенев) — Чекалинский был учтив и галантен.
Кстати, Пушкин неоднократно угрожал дуэлями из-за ссор в играх:
1820 год. Пушкин вызвал на дуэль Федора Орлова и Алексея Алексеева.
Причина: Орлов и Алексеев сделали Пушкину замечание за то, что тот пытался в пьяном виде играть в бильярд и мешал окружающим.
Итог: дуэль отменена.
1822 год. Пушкина вызвал на дуэль подполковник Семен Старов.
Причина: не поделили ресторанный оркестр при казино, где оба предавались азартной игре.
Итог: стрелялись, но оба промахнулись.
1822 год. Пушкин вызывает на дуэль Северина Потоцкого.
Причина: дискуссия за обеденным столом о крепостном праве.
Итог: дуэль отменена.
В «Пиковой даме», игроки в упомянутом фрагменте зачем-то загибали пароли в долгой талье (раунде). Это значит, что прямо по ходу игры они могли наблюдать изменение вероятностей. В простом штоссе это невозможно — там карта либо выпадет, либо нет. Значит, они играли в более богатую фичами версию. В развитом штоссе при открытии двух дам на цикле раздачи в определённых партиях побеждал банкомёт — то есть у него всегда было преимущество в вероятности в этой версии игры.
Это породило шулерский приём «баламут», то есть раскладывание колоды вот так до раздачи:
Фрагмент письма Пушкина Вяземскому 5 ноября 1830:
«Ты говоришь: худая вышла нам очередь. Вот! Да разве не видишь ты, что мечут нам чистый баламут; а мы ещё понтируем! Ни одной карты налево, а мы всё-таки лезем.»
Собственно, на сцене театра после спектакля можно увидеть, что Чекалинский играл баламутом:
На самом деле, конечно, так разложена новая колода, а перемешивать тщательно актёры не стали, просто сделали несколько параллельных сдвигов. Чтобы избежать баламута, кстати, понтёр срезал своей картой колоду банкомёта. Поэтому на жаргоне игроков «срезать» стало синонимом «играть в штосс». Но шулерская дисциплина не стояла на месте, и в итоге придумывались десятки разных приёмов. В итоге выигрывали производители карт, потому что за вечер можно было спокойно извести сотню колод.
Но вернёмся к терверу. Нужны были уравнивающие механики. Поэтому можно было играть в полкуша: когда при равном номинале карт выигрывал банкомёт, он забирал себе только полставки. Можно было меняться ролями раунд к раунду. Это означало, что опытный игрок, будучи банкомётом, должен был стремиться повышать ставки, а в роли понтёра понижать.
Можно было играть третями: по совпадению масти (полный куш), цвета (две трети куша) или только номинала (треть куша). Ещё появились «наживки» — особые ачивки за выигрыш соника или другие сложные игровые события. Соответственно, это порождало наборы управляемых ситуаций. Поэтому долгие вечера проводились за комбинациями штосса. Чаще всего играли несколькими партиями, сочетающими преимущество как для банкомёта, так и для понтёра + равновзвешенные раунды. Ставили две и больше карт, понтёров могло быть много. Вот таблица расчётов шансов банкомёта для штосса в одной из версий.
То есть игроки хотели и могли развить навык расчёта (интуитивно или математически) и управлять игрой в целом, учитывая долгие партии. Ставки и их результаты записывались мелом, и при слове «атанде» банкомёта или понтёра игра прекращалась для взаиморасчётов.
«– Идёт! – сказал Германн, надписав мелом куш над своей картою.»
А один рубль Российской Империи в нашей сегодняшней игре равен 90 современным рублям!
Деньги ставили на карту тоже буквально:
«– Я хотел только вам доложить, – сказал он, – что, будучи удостоен доверенности товарищей, я не могу метать иначе, как на чистые деньги. С моей стороны я конечно уверен, что довольно вашего слова, но для порядка игры и счетов прошу вас поставить деньги на карту.
Германн вынул из карман банковый билет и подал его Чекалинскому, который, бегло посмотрев его, положил на Германнову карту.»
«В следующий вечер Германн явился опять у стола. Все его ожидали. Генералы и тайные советники оставили свой вист, чтоб видеть игру, столь необыкновенную. Молодые офицеры соскочили с диванов; все официанты собрались в гостиной. Все обступили Германна. Прочие игроки не поставили своих карт, с нетерпением ожидая, чем он кончит. Германн стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но всё улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Германн снял и поставил свою карту, покрыв её кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом.
Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.
– Туз выиграл! – сказал Германн и открыл свою карту.
– Дама ваша убита, – сказал ласково Чекалинский.
Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он обдёрнуться.»
Что произошло? Германн при распечатывании колоды хотел вытащить туза, но вытащил пиковую даму. Всё время партии он думал про туза. Туз выпал налево, а не направо, и Германну пришли вилы. Собственно, конец.
Теперь ещё пара слов. Важно то, что через всю «Пиковую даму» идёт мотив трёх карт — тройки, семёрки и туза. В явном виде:
«Германн сошёл с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро: «Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама. »
«Расчёт, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!»
В итоге после публикации повести народ сошёл с ума и стал ставить именно тройку, семёрку и туз в играх.
Теперь ещё пара пасхалок — поверх невероятной насыщенности смыслами, интересной для читателей темы и дико характерных персонажей, Пушкин заложил ещё пласт игровых ассоциаций. Вот расположение кабинета старухи и спальни Лизаветы — когда у Германна был выбор, куда свернуть, он пошёл направо. «Карта выпала направо» — как вы уже знаете, хана понтёру. Или вот в сцене в церкви нехарактерный ельник на полу: «Он поклонился в землю и несколько минут лежал на холодном полу, усыпанном ельником». Это потому что нужно было показать героя на зелёной поверхности — сукно игрального стола тоже было зелёным. В общем, на 31 страницу сюжета внутри закопано просто море интересного.
После успеха «Пиковой дамы» многие другие авторы взялись за жанр обзоров конкретных партий игры. Учитывая узнаваемость некоторых персонажей (старухой была Голицина), игровое произведение стало ещё подвидом политической сатиры.
Ну а я могу только порекомендовать псковский театр имени Пушкина с их отличной постановкой «Пиковой дамы». После карантина, конечно. Ну и отправить читать базовые правила в Вики.